– Надеюсь, вы не сердитесь на мою свояченицу? – озабоченно поинтересовался Абрютин. – Виктория рассказала, что ей пришлось вас выгонять.

– Ерунда, – отмахнулся я. – Напротив, огромное ей спасибо, что заступилась за Леночку. Если бы не сестра вашей супруги, мою невесту отстранили бы от занятий на три недели, а потом пришлось бы нагонять. Кстати, Виктория Львовна никакого наказания не понесет?

– Наверное, лишат половины наградных, – вздохнул Абрютин. – Все-таки случай неординарный. Воспитаннице сделали предложение прямо в стенах гимназии, но отвечать за нее должна классная дама.

– А сколь велики наградные? – встревожился я. – Я вообще не знаю – сколько жалованья получают преподаватели.

– Те, у кого классный чин, как у нас с вами, то неплохое. У надворного советника тысяча двести в год, у коллежского советника еще выше. У кого чина нет, те меньше. Жалованье Виктории – триста шестьдесят рублей в год. С наградными – четыреста.

Сделав мысленное усилие, поделил годовое жалованье на двенадцать, получил двадцать пять. Не так чтобы совсем плохо, но негусто. Если собственный дом или казенная квартира – так еще ничего, а коли снимать, то хуже. Половину наградных я найду. Да что там – и сорок рублей отдам, тем более что Литтенбрант вернул часть долга.

– Если я компенсирую Виктории Львовне лишение премии, она обидится?

– Как вы сказала? Лишение премии? Забавно звучит…

Ага, опять неологизм ввернул. Или анахронизм?

– Это я так… Наградные – вроде как премия.

– Если желаете – спрошу. Но думаю, что не стоит ничего предлагать. Откажется. Виктория – женщина гордая, к тому же искренне считает, что это ее вина. Мол, если бы она провела воспитательную работу с Еленой Бравлиной, то барышня проявила бы бо́льшую твердость, да и Чернавского нужно было сразу гнать в шею.

– Н-ну теперь-то чего переживать? – протянул я.

– А на будущее? Думаете, кроме вас женихов в гимназии не появится? Дурной пример заразителен, – усмехнулся Абрютин. – Гимназистки словно ошалели. Каждая мечтает, чтобы жених прямо в гимназии предложение сделал. Мол – так романтично!

Мы еще немного повздыхали, потом перешли к делам. Все-таки вдруг у полиции имеется какая-то зацепка? Сомов и гувернантка? Зачем Сомову и его сыну так подставлять какую-то гувернантку? В чем смысл?

Василий Яковлевич ничем порадовать не смог. Он даже канцеляриста не стал вызывать, чтобы тот покопался в бумагах, а сразу сообщил, что экс-гувернантка ни в чем подозрительном не была замечена. По крайней мере, полиция об этом не знает.

– А что с самим Сомовым? – поинтересовался я. – Не было ли какого-нибудь скандала? С ним, с его близкими?