Смущённый Гайус вскинул руки в знак капитуляции. — Мы предположили…

— Вы ошиблись в предположениях. — Всё это ничего не значило. Кадра доказал это вчера.

Гайус свернул за угол знакомого коридора, и она поняла, что они вернулись туда, откуда начали. Водяные часы у колонн капали медленно. Рассвет был лишь неясным предчувствием в чернильном небе.

Дрожь тревоги змеёй скользнула по её позвоночнику. Дверь кабинета Кадры высилась в конце коридора, как пасть волка, готовая захлопнуться. Она сглотнула, вспоминая все не самые лестные эпитеты, которыми наградила его у Хельвуса. Боги, она назвала его хавидским садистом.

Совершенно не замечая её смятения, Гайус ухмыльнулся. — Так мы прощены за вчерашнее?

Потребовалось время, чтобы смысл его слов дошёл до неё, но когда это случилось, она одарила Гайуса таким взглядом, что тот отшатнулся. Потянув воротник вниз, она продемонстрировала ему багрово-фиолетовые полосы, кольцом опоясывающие шею от хватки Туллуса.

Скулы Гайуса залились краской. Он уставился во внутренний двор, затем на плиточный пол, словно любой из них мог подсказать, что сказать.

— Игры, тесты… ваш Тетрарх может высоко их ценить, но я — нет, — её голос был ледяным. — Человеческой жизнью, человеческим достоинством нельзя играть.

Она оставила его там, с застывшим на губах извинением. Страх наполнял её по мере того, как она сокращала расстояние до кабинета Кадры. Её стук прозвучал слишком громко в тишине коридора.

— Войди, — его голос разрезал её хрупкую уверенность, словно лезвие.

Стуча каблуками по плитке, она закрыла за собой дверь. Кадра, сидевший за столом, поднял голову. Его кабинет был ещё проще, чем кабинет в Аоранской башне. Свитки пергамента теснились на узких полках вдоль стен. Свет проникал сквозь окно во всю стену, занимавшее левую часть комнаты. Через него она видела часть коридора и поняла, что он видел её разговор с Гайусом.

Она избегала смотреть ему в глаза.

— Я знаю о награде. Полагаю, мне велено прятаться здесь, пока не пройдут суд над Адмией и разбирательство по поводу скутумов?

Он склонил голову.

— Если хочешь.

— Не хочу. — Она не могла работать в этом тесном пространстве вместе с ним, где он мог видеть слишком глубоко и причинять ей ещё больше боли. — Я предпочла бы работать в Зале Архивов.

Его глубокий взгляд искал встречи с её глазами. Она с упорным упрямством разглядывала пол.

— Почему? — наконец спросил он.

— Децимус и архивариус в Зале Архивов твердили, что Йовиан проводил там почти каждую ночь. Он что-то искал, и, учитывая, что его убили за знания о дефектных скутумах, он явно нашёл это менее противозаконными методами, чем я.