— Вы, северяне, возомнили о себе невесть что, — женщина колотила по белью так, будто хотела, чтобы это было лицо Сарай. — Вставай в очередь и жди своего.

— Ты хоть знаешь, сколько раз эти скутумы спасали меня? — другой житель отчаянно размахивал кухонным ножом. — Ты кем себя возомнила?

Третий выразился лаконичнее: — Проваливай, северная шлюха, — прорычал он.

Она быстро оставила эту затею.

— Начинаю понимать, почему Хельвусу было так легко всех обмануть, — проворчала она Гайусу, вернувшись в Зал Архивов в подавленном настроении.

— Штормопад — пугающая вещь, чтобы переживать её постоянно, — объяснил он. — Четыре года скутумы олицетворяли надежду. Никому не нравится, когда её отнимают. Даже Тетрарх Кадра не может на законных основаниях заставить кого-то отдать их.

— По крайней мере, у нас есть Адмия, — устало сказала она. — Она тоже видела железную пыль. Им придётся поверить, когда я материализую доказательства.

Гайус поморщился, показывая, что не так в этом уверен.

Дни сливались в неделю в Зале Архивов. Она прочёсывала архивы, которые Йовиан посещал чаще всего, изучая индексы, которые он просматривал, и книги, которые брал, — всё без толку. Гайус маячил у неё под локтем на случай, если среди стеллажей прячутся члены Гильдии Металлов, а стражники Кадры незаметно патрулировали весь район. Каждую ночь она уходила с пустыми руками.

Почти через неделю после смерти Хельвуса она с силой захлопнула очередную любимую книгу Йовиана —«История девушки из Сидранской башни» — в Зале Архивов.Бесполезно. Ей нужны были твёрдые доказательства в дополнение к показаниям Адмии.

Всего четыре улики могли бы доказать всё. Что-то, связывающее смерти Просителей как убийства; что-то, связывающее эти убийства со скутумами; что-то, доказывающее неисправность щитов; и что-то, доказывающее, что за всем этим стоят клиенты Хельвуса. Меньшее означало бы раскрыть лишь часть правды.

Обдумывая то, о чём Децимус упоминал во время их первого визита, она нахмурилась, вспомнив, что перед смертью Йовиана его самого подозревали в государственной измене.

Направившись в архив Закрытых Записей, она обратилась к архивариусу, но тот лишь ошеломлённо уставился на неё.

— Уголовное дело Просителя Йовиана? — Он посмотрел на неё так, будто она сошла с ума. — С чего бы ему быть в архиве?

Теперь настала её очередь таращиться. — Мне сказали, что Тетрарх Аэлиус опечатал его после его смерти.

— Ни в коем случае. — Архивариус достал массивный реестр, покрытый мелким, паутинным почерком, и принялся листать страницы. Он развернул книгу, показывая ей все записи за месяц, когда погиб Йовиан. — Мы ничего, касающегося его, не опечатывали.