Она повернулась к зрителям прежде, чем Аэлиус успел что-то сказать, сохраняя грацию в каждом движении. Показывая им ту, кому они захотят верить.

— Граждане Эдессы, вы пришли сюда ради суда по критически важному вопросу о скутумах, от которых зависят ваши жизни. — Обернувшись к возвышению, она украдкой взглянула на Кадру, который выглядел так, будто разрывался между гордостью и желанием кого-нибудь убить. — Я предлагаю изучить основания для моих обвинений. У меня здесь обычный скутум, и у меня нет навыков, чтобы подделать или исказить его для этого суда. Каждый Проситель здесь знает, что я говорю правду, и, подобно Тетрарху Аэлиусу, я не стану недооценивать ваш интеллект.

Выйдя на центр сцены, она положила туда стержень. — И в знак веры я встану здесь, если кто-то из Тетрархов будет так любезен, что призовёт молнию.

— Проситель Сарай! — Туллус вскочил, пылая от ярости. — Ты не смеешь испытывать богов с такой малой верой!

— Тетрарх Туллус, у меня больше веры, чем я знаю, что с ней делать. В конце концов, моя жизнь в их руках. — Когда по толпе пронёсся гул, она широко развела руками. — Я вся ваша. У меня также есть подборка доказательств от двух бывших Просителей о многочисленных случаях взрыва скутумов во время ударов молнии, а также данные о скупке земель Гильдией Металлов сразу после того, как они подвергались таким ударам. Если этого недостаточно, я готова подвергнутьсяЗондированию прямо здесь, чтобы все увидели то, что я видела в резиденциях бывшего главы Гильдии Металлов Хельвуса и главы Гильдии Зерна Адмии.

Цисура выглядела поражённой, её взгляд метался к Аэлиусу, чья челюсть, казалось, вот-вот хрустнет от напряжения.

Сарай с трудом сдержала смешок. Ты не можешь этого сделать, да? Иначе всё, что ты творил в том доме, тоже выплывет наружу. Она повернулась к толпе, которая одобрительно взревела в ответ.

— Люди хотят знать правду, — с невинной улыбкой произнесла она. — И я с радостью им её предоставлю.

На возвышении воцарилась тишина. Кадра выглядел так, словно боролся с желанием рассмеяться, одновременно раздумывая, не утащить ли Сарай подальше от скутума. Аэлиус и Туллус кипели от ярости. Кассандана окинула мужчин по обе стороны от себя широкой ухмылкой, позволяя тишине затянуться настолько, что стало очевидно: другого пути нет.

— Что ж. — Кассандана подняла руку. В воздухе вспыхнули серебряные искры. Черты лица Кадры напряглись за секунду до того, как вокруг неё развернулись слои знакомого золотого щита.

Эквитас взорвался шумом: люди повскакивали со своих мест, вытягивая шеи, чтобы рассмотреть всё получше. Сарай стояла неподвижно, не закрывая уши, чтобы её не обвинили в отсутствии веры или в чём-то ещё, что могло бы обесценить её испытание.