— А если взорвётся несколько сотен домов, они будут винить только себя. Гильдия получит землю. — Аэлиус рассмеялся. — Безотказно.
Оцепенев, она прижалась к двери, молясь, чтобы они ушли. Сиди тихо, подсказывали инстинкты. Жди, пока они уйдут, а потом ломай себе руки, ноги — что угодно, лишь бы снять путы и открыть эту дверь.
Что-то проскользило мимо её ноги. Она услышала это снова: щелканье в том же самом тесном пространстве, где она находилась. Узкая щель света между петлями осветила многоногое насекомое, которое готовилось поползти по её ноге.
Она невольно вскрикнула. Звук, приглушённый кляпом, разрезал тишину, в которой замерли голоса снаружи.
Мужчины смолкли. Тяжесть тела Аэлиуса отделилась от двери чулана.
Что я наделала?
То, что удерживало ручки двери, с глухим стуком упало на пол, и дверь распахнулась. Она уставилась на Аэлиуса снизу вверх, слёзы ручьями катились по её лицу.
Черты его лица исказились, став уродливыми.
— Туллус, — прошипел он. — Тебе есть что объяснить.
Она умрет.
Туллус уже избил её, прежде чем попытаться сорвать одежду. Потом он избил её снова, когда она сопротивлялась. А теперь Аэлиус собирается сбросить её с башни Сидран.
Чудовищные боги безмолвствовали.
Туллус волок её на балкон. Её тело прочертило путь сквозь осколки вазы, которую он разбил о её голову.
— Вы отвратительны, — прошептала она Аэлиусу из последних сил. — Вы думаете, что вы умны. Но кто-то заметит. Они зададутся вопросом, почему я умерла.
Ему было плевать.
Она то проваливалась в беспамятство, то приходила в себя, отчаянно сопротивляясь, когда удавалось. Туллус выругался, когда она ударила его локтем в бок. Он выбил ноги у неё из-под корпуса, впечатав голову в пол. Зрение расплывалось, погружаясь во тьму с каждым ударом.
— Бесполезная сука, — прорычал он.
Оглушенная, она полоснула его ногтями по лицу, когда он склонился над ней. Он перехватил её запястья стальной хваткой и нанёс последний, оглушительный удар в лицо. Рот наполнился кровью и осколками зубов.
— Какая жалость. — Аэлиус равнодушно смотрел на неё. — Вот что бывает, когда стремишься слишком высоко над своим положением, Сера. Ты падаешь.
Сарай хотела закричать, что всего лишь хотела учиться, но челюсть болела нестерпимо. Кровь заливала глаза, окрашивая мир в багровые тона.
— Мне понравится это шоу. — Туллус разрезал её ладонь лезвием, и рука вспыхнула от боли, когда кожа разошлась. Окунув пальцы другой её руки в кровь, он начертил руну, которую она не узнала. — Где твой питомец, Аэлиус? Что ты скажешь, когда она придет искать свою маленькую подружку?