— Я уже однажды тебя исцелила. Я могу сделать это снова. — Она нащупывала пульс. Ждала.
Ждала.
Ты не сможешь почувствовать пульс, если так дрожишь , напомнила она себе. — Сначала мне придется вытащить клинок. Так что…
— Сарай, остановись. — Чьи-то руки схватили её за плечи, мягко оттягивая назад. Она сопротивлялась, но хватка только усилилась.
— Не мучай себя так. — Голос Анека дрожал, на его лице застыло выражение муки. — Его больше нет.
— Он здесь! Ему нужен целитель. Я могу помочь!
— Посмотри на него, — тихо сказал Анек. — Посмотри на него и скажи мне, что ты видишь.
Разозленная, Сарай повернулась к Кадре, сглатывая ком в горле при виде его избитого лица, ожогов, нанесенных Аэлиусом. Его одежды превратились в лохмотья, разрубленные на груди, где торчала рукоять меча Аэлиуса. И он не двигался.
Её сердце треснуло.
— Нет, я не принимаю это… — Она опустилась на колени перед человеком, который всего мгновение назад защищал её, и затрясла его за плечи. — Он не мог уйти вот так, не сказав ни слова!
Анек притянул её к себе в крепком объятии.
— Сарай, мне так жаль.
Аэлиус пожал плечами.
— Не волнуйтесь. Вы все скоро отправитесь вслед за ним.
Он вытянул руку, в которой формировалась молния, и она оцепенело ждала удара; паника в глазах Кассанданы говорила о том, что даже она не уверена, выдержит ли её щит атаку Аэлиуса.
Красная полоса прорезала щеку Аэлиуса, и огонь в его руке погас, когда кинжал с лязгом упал на пол позади него. Он коснулся пореза и медленно обернулся, выглядя странно уязвленным, прежде чем его черты лица ожесточились.
Глаза Цисуры остекленели, она стояла, словно белокурая марионетка, чьи нити только что перерезали, её рука всё ещё была вытянута после броска.
— Только не ты. — Огонь вспыхнул в его ладони, когда он схватил Цисуру за горло. — Только не после всех этих лет.
Губы Цисуры приоткрылись в немом крике, как раз в тот момент, когда Кассандана рывком поднялась на ноги, выхватывая меч из ножен.
— Отпусти её, — прорычала она.
Аэлиус сверкнул глазами на обеих женщин, вокруг него разрастались сети пламени.
Всё летит к чертям. Сарай оцепенело сжала холодные руки Кадры.
— Тебя не может не быть. Ты… ты говорил, что принадлежишь мне. — Её голос дрогнул.
Анек выглядел так, будто вот-вот заплачет. — Сарай, пожалуйста, отпусти его…
Её разобрал маниакальный смех.
— Он не отпустил меня! А я преследовала его… так долго ненавидела. Мы оба были неправы и разрушили свои жизни из-за того, что он сделал. — Она указала на Аэлиуса, который сейчас дуэлировал с Кассанданой и Цисурой. — И теперь боги делают это?