Затем он отстранился.
Она подавила желание судорожно вздохнуть, когда он повесил её накидку у входа в кабинет. Волна жара прокатилась внутри неё, пронзая конечности до тех пор, пока кожа не стала казаться слишком тесной.
Преисподняя. Нет. Абсолютно нет. Его голос был достаточно опасен, но это? Она задушила это неуместное чувство и почти вздрогнула, когда Кадра повернулся к ней обратно.
— Ты боишься меня? — спросил он будничным тоном.
В голове всплыли видения: Энниус, охваченный пламенем, кричащий в агонии. Монстр, склонившийся к ней и просящий разрешения прикоснуться.
— Нет.
Она вздрогнула, когда тёплая ладонь обхватила её запястье. Он поднял её руку к её же лицу, указывая на «гусиную кожу» на её коже.
— Правда? — сухо спросил он.
— Я не боюсь вас.
— Но? — Он опустил её руку, прежде чем отпустить.
— Возможно, немного не по себе, — прошептала она.
— Хм. — Он сделал глоток вина, впиваясь в неё взглядом. — Это чертовски полезнее, чем страх.
Правда. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Потянувшись к своему бокалу, она залпом выпила вино. Оно разлилось внутри тёплой, дурманящей волной.
— Помедленнее. — В его взгляде не было насмешки, только холодная оценка.
Она гадала, что промелькнуло в его мыслях, когда он рассматривал её тело. Когда он отошёл. В его прекрасном голосе не было ни грамма эмоций, когда она умирала. А её всю трясёт просто оттого, что он коснулся…
Сарай поставила бокал. — Спасибо за вино, Тетрарх Кадра. Мне следует…
— Почему ты стала Просителем?
Чтобы найти тебя. — Чтобы принести немного пользы этому миру. — При виде его поднятой брови её челюсть сжалась. — Чтобы отстаивать закон и следить за тем, чтобы свершалось правосудие.
Он переваривал это мгновение. — Какое именно правосудие?
— Честное и прозрачное.
— Много такого видела?
— Недостаточно. Но я намерена дать его столько, сколько смогу.
Резкий, неприятный звук. Сарай вздрогнула, прежде чем осознала, что он смеётся. Для человека с таким прекрасным голосом этот звук был безобразным. Пустым.
Он подавил смех глотком вина. — Полагаю, ты невысокого мнения о сожжении людей заживо.
Он провоцировал её. Она сжала зубы, отказываясь отвечать.
— А как насчёт увечий? Кастрации? Обезглавливания?
— Всё это звучит как одно и то же, — процедила она сквозь зубы.
— А если я скажу тебе, что это и есть правосудие?
Не говори этого. — Я бы сказала, что вы Тетрарх, а я ваш Проситель всего один день, так кто я такая, чтобы ставить под сомнение ваше мнение?
Уголок его жёсткого рта приподнялся. — По крайней мере, ты знаешь, что судебные процессы не выигрываются на эмоциях.