— Чёрт возьми, опасна для нас! — В голосе Катона проскользнуло раздражение.
— Она будет полезна.
— Она тебя презирает, — твёрдо сказал Катон. — Ты же понимаешь, что твоя натура не убедит никого выбрать тебя.
— Если не получится, мы отдадим её волкам. Её решения — это её выбор.
Волосы на затылке Сарай встали дыбом. Страхи Цисуре были вполне обоснованы. Что бы эти мужчины ни задумали, это было далеко не так безобидно, как обычная работа. Она отступила вглубь кабинета Кадры, гадая, не слишком ли поздно бежать.
Она дождалась звука открывающейся двери, прежде чем выйти, делая вид, что только собиралась уйти. Проходя мимо Катона, она выдавила безмятежную улыбку.
Кто он такой? Либо Кадра позволял своему кучеру отчитывать себя, либо слухи о том, что у него никогда не было любовников, — ложь. Она поморщилась.Мудрость и Гнев, Катон был вдвое старше его.
Ледяной ветер закружился вокруг неё, когда она вышла наружу. Две луны окрашивали клочья облаков в синий и стально-серый цвета, подчёркивая профиль Кадры, когда он седлал лошадь. Её лошадь. Целум выглядел вполне довольным, пощипывая траву Кадры, пока тот быстро возился с чёрно-золотым седлом.
— Доброе утро. — Кадра взглянул на неё через плечо, тёмные волосы коснулись воротника.
Её дыхание сбилось.
— Доброе утро. — Она постаралась сделать тон резким. Вежливость — это всё, на что он мог рассчитывать. — Благодарю вас за то, что привели Целума. И за седло.
Чёрные глаза скользнули по ней, прежде чем он протянул руку. Сердце заколотилось, когда она поняла, что он предлагает помочь ей забраться в седло.
— Я справлюсь сама. — Она поспешно отстранилась от его мозолистой ладони.
Усевшись в новое седло, она расширила глаза от удивления: гладкая кожа, натянутая на прочную основу, была далека от арсамейского приспособления, которое до крови натёрло ей копчик во время путешествия в Эдессу.
— Полагаю, тебе нравится. — Кадра сел на свою лошадь со слабой улыбкой, и ей внезапно захотелось сжечь и его, и это седло.
Она будет полезна , — сказал он, словно она была ножом, который он собирался пустить в ход. Выудив свой последний аурей из кошеля, она швырнула его ему в спину. Он поймал монету, не глядя, и обернулся к ней с приподнятой бровью.
— Как я и сказала, — произнесла она со своей самой неискренней улыбкой, — я не люблю оставаться в долгу.
В его глазах блеснул огонёк, прежде чем он спрятал аурей в карман. — Как пожелаешь.
Прощай, моя последняя монета. Убеждая себя, что так будет лучше, она последовала за ним прочь от башни Аоран и наблюдала, как ворота и парадная дверь башни исчезли.