— Поехала навестить внука? — спрашивает он.
Я напрягаюсь.
— У тебя есть брат, верно? Ты встретилась с Калленом в тот день, когда смотрела футбольный матч своего племянника. Так ведь?
— Да, — я прочищаю горло. — Нет. Мама пошла по магазинам. Ждет, когда я закончу работу, чтобы мы могли провести время вместе.
— Но она собирается навестить своего внука, так ведь?
— Ты чересчур обеспокоен человеком, с которым даже не знаком. Это потому, что тебе больше нечем заняться после того, как ты выбесил свою невесту этим утром?
Мёрфи хмурится:
— Она рассказала тебе про этот список «претензий»?
— Нет, — я встаю, отряхивая одежду. — Прежде чем выйти, я случайно услышала, как она жаловалась Вере.
— Подслушиваешь?
— Нет. Я просто не глухая.
Его взгляд скользит по моему телу.
— А носить это платье, работая в саду, не странно?
Я смеюсь:
— Было бы странно, если бы это делал ты. Ты слишком высокий, и юбка задралась бы тебе на задницу.
— Очень смешно.
— Думаешь, сможешь оказать мне небольшую услугу, прежде чем расслабишься у бассейна? — спрашиваю я.
— Почему ты говоришь так, будто я только и делаю, что расслабляюсь у бассейна?
Я направляюсь к гостевому домику, полагая, что он последует за мной.
— Почему ты такой раздраженный?
— Я не раздраженный. Я не в духе.
Я хихикаю:
— Прости. Не в духе.
— Что мне нужно сделать? Ты тратишь мой короткий перерыв. Мне скоро пора возвращаться к работе.
— Начинаю понимать, почему ты попал в черный список Блэр. Я что, недостаточно крепкий кофе тебе утром сделала? — я открываю раздвижную дверь и сбрасываю свои парусиновые садовые кеды.
— Я сегодня во всех черных списках. У Блэр. У Веры. У Хантера. И чувствую, что ты тоже вносишь меня в свой. Когда вернется твоя мама? Может, я смогу разозлить и её, чтобы собрать сегодня полный комплект.
Я бросаю на него прищуренный взгляд, прежде чем провести в ванную.
— Вера сказала, что не против, если я поменяю здесь лейку для душа, но я не могу открутить старую. Сможешь?
Мёрфи упирает руки в бока и несколько секунд изучает её, пока я изучаю его в низко сидящих плавках без рубашки.
Напряженный пресс.
Жилистые руки с проступающими венами.
Он обхватывает лейку и пытается повернуть её. Затем встряхивает руками и пробует снова. В этот раз она поддается, и он откручивает её для меня.
Черт. Это тело.
Его лицо оказывается в поле моего зрения, и я понимаю, что он наклонился в сторону, заглядывая туда, куда прикованы мои глаза — к его полуобнаженному торсу.
Я с трудом сглатываю.
— С-спасибо, — я забираю лейку.
— Я знаю, что сегодня я «плохой парень», но мои действия нельзя назвать необоснованными. И когда ты так на меня смотришь, последняя нить моего самообладания вот-вот, блядь, лопнет.