— Да. Уверена, ты скучал по ней последние восемь лет. Хотя она упомянула, что в прошлом году ты не прислал ей рождественскую открытку.
— Я пытаюсь поддержать светскую беседу.
Она запускает сушилку и поворачивается, прислонившись к ней спиной.
— Зачем?
— Потому что мне нужно работать, а я занимаюсь прокрастинацией.
Её идеально накрашенные красные губы кривятся, она сцепляет руки перед собой и делает медленные шаги в мою сторону. Это не преувеличение: когда она так близко, у меня перехватывает дыхание. Я засовываю руки в карманы, чтобы не потянуться к ней.
— Где мистер Моррисон?
— Убирает клюшки. А что?
Если она задается вопросом, есть ли у нас время спрятаться в темном углу и поцеловаться, — то да, оно есть. Грех порождает грех. В данный момент я и так уже по уши в дерьме, так что значит еще один поцелуй?
— Время историй, — говорит она.
— Это так неправильно.
Она ухмыляется и расстегивает две верхние пуговицы на платье.
— Кажется, ты ревнуешь. Может, когда он уляжется на тихий час, я почитаю тебе сказку? У тебя есть любимый жанр?
Чертова соблазнительница.
— Дай угадаю. Любая книга с полуголым мужиком на обложке? — Элис всегда была не моего поля ягодой.
Я бросаю взгляд в коридор, проверяя, нет ли где Хантера. Затем провожу большим пальцем по нижней губе, чтобы скрыть ухмылку.
— Когда твой парень вернется домой?
— Вчера.
Вот незадача.
— Почему спрашиваешь? Хочешь сходить на двойное свидание? Может, в кино? — Вызов в её глазах только усложняет задачу — держать руки в карманах.
— Было бы весело. — Я раскачиваюсь на пятках.
— Или… — Она расстегивает третью пуговицу.
Боже, ну зачем Хантеру видеть столько декольте?
— Может, — продолжает она, — горничная приготовит отличный ужин, а потом мы поиграем в корнхол или боулинг. Командами. Каллен и я против тебя и Блэр.
— Что получает победитель?
— Победитель получает право переспать с горничной.
Я замираю, а затем прочищаю горло, чтобы не запнуться на словах.
— Не уверен, что Блэр сочтет это призом.
— О, Мёрфи. По-моему, ты слишком занят тем, что пожираешь меня глазами, и не замечаешь, как твоя невеста поглядывает на нас. Она же художница. Художники любопытны. Возможно, даже немного извращенцы.
Я разминаю шею из стороны в сторону. Элис обожает эффектную реакцию. Она только и ждет, когда я заглочу наживку.
— Тебе нравится? — спрашиваю я.
— Безусловно. — Она подмигивает и неспешно направляется в кабинет Хантера.
Всё это кажется нереальным. Элис и Блэр. Моё прошлое и моё будущее столкнулись в настоящем, и я не вижу выхода, который не заставил бы меня разорвать собственное сердце и не причинил бы боль всем вокруг. Такое чувство, будто я падаю, и в груди сжимается всё от предвкушения — того самого, когда надеешься, что парашют всё-таки раскроется.