Адреналин.
Эйфория.
Но что, если парашюта нет?
Я возвращаюсь в спальню и умудряюсь очистить мысли настолько, чтобы закончить проект, который нужно сдать завтра. Маленькие успехи сейчас важны как никогда. Они создают иллюзию контроля.
— Эй, — говорит Блэр, закрывая за собой дверь спальни. В руках у неё бумажные пакеты из дорогих бутиков.
Вера знает, что Блэр нечасто балует себя покупками, поэтому, когда они вместе, она заваливает дочь подарками.
— Похоже, день прошел удачно, — говорю я, кивая на пакеты.
Когда я смотрю на неё, сердце начинает ныть. Что я творю? И почему не могу остановиться? Элис для меня как наркотик? А наркотики разрушают семьи.
Блэр бросает пакеты на кровать.
— Пожалуй. — Она плюхается рядом и хмурится, перекидывая волосы на одно плечо, чтобы заплести косу. Она всегда так делает, когда нервничает. — Ненавижу, когда мы ссоримся.
— Разве мы ссоримся? Я был уверен, что ты просто злишься на меня, а не что это настоящая ссора. Я на тебя не злюсь.
Она сникает, словно я навалил на неё весь груз вины. У меня не было такого намерения.
— Прости. Я не пытался быть бесчувственным или что-то от тебя скрывать. Возможно, мне понадобится время, чтобы научиться фильтровать свои мысли. Но я постараюсь, потому что уверен: вслух это звучит хуже, чем я имел в виду. У меня нет никаких «претензий» или как вы там это называете. Стресс — моё оправдание, но оно паршивое, и это не твоя проблема.
Блэр проводит пальцами по косе, расплетая её.
— Как ты можешь такое говорить? Твои проблемы — это мои проблемы, а мои — твои.
Если бы Элис чувствовала так же восемь лет назад, были бы мы до сих пор вместе? Если бы она доверилась мне со своим прошлым и травмами, смог бы я предотвратить её попадание в психиатрическую больницу?
— Откуда на твоем красивом лице столько морщинок? — Блэр устраивается на моих коленях — это её любимое место. Она проводит пальцами по моему лбу, очерчивая впадинки беспокойства. — Ты ведь не собираешься отменять свадьбу? Это ведь не какая-то жестокая шутка, чтобы проучить меня, да? — Она смеется, но в голосе слышится нотка неподдельной тревоги.
— Я бы никогда не отменил нашу свадьбу ради того, чтобы тебя проучить.
— Ты бы меня уничтожил, милый, — шепчет она. — Я не переживу, если не проведу с тобой вечность. — Её ладони ложатся мне на щеки.
Они нежные.
Тёплые.
Знакомые.
Я кладу руки ей на бедра. Близость, которой я жаждал с нашей первой встречи, больше не кажется правильной. Впрочем, сейчас вообще ничто не кажется правильным. Похоже, мой внутренний компас или природный инстинкт сломались к чертям.