Моё сердце опускается куда-то в желудок — так же глубоко, как в тот день, когда я обнаружила Хантера без сознания на кухонном полу. Что это за вопрос? И как мне на него ответить?
— Мёрфи…
— Всякий раз, когда у меня в голове возникает мысль о тебе, что-то случается, и всё летит к чертям. И я не виню тебя. — Он выдавливает болезненный смешок, снова фокусируясь на мне. — Не думаю, что кто-то виноват. Но годы назад я излил тебе душу, решив оставить тебя навсегда, а потом тебя забрали. Годы спустя я убедил себя, что пора тебя отпустить, потому что ты не вернёшься. А потом ты вернулась. И, несмотря на все мои сомнения, я снова прыгнул, не думая ни о чём и ни о ком другом. Как будто мой парашют раскрылся, но я в нём запутался, и теперь просто лечу в свободном падении, и когда я приземлюсь, будет так чертовски больно.
Я не понимаю, поэтому прищуриваюсь, пытаясь читать между строк, но всё кажется слишком размытым.
Мёрфи дарит мне грустную улыбку.
— Я пытался рассказать Блэр. Собрал всё мужество, что смог, и встретился с ней на обеде несколько дней назад. Я знал, что будет больно, но ты того стоишь. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили так, как моё сердце жаждало любить тебя с самой нашей встречи. Я боролся с мыслью, что хочу и тебя, и её. Но потом понял, что это неправда. Я люблю двух женщин, но хочу быть только с одной.
Он смеётся, но это не добрый смех.
— Конец. И жили они долго и счастливо. Да?
В его зловещем тоне и жутком сарказме нет ничего, что предвещало бы «долго и счастливо».
— Блэр думала, что беременна. Она узнала, что это не так. Она убита горем. А я для неё — спасательный круг.
Я сглатываю желчь, подступающую к горлу, но это не избавляет от тошноты.
Он не смотрит на меня, и я не знаю, что сказать. Проходят минуты. Сколько? Не знаю, но тяжесть в воздухе становится всё гуще и удушливее, по мере того как затягивается тишина.
— Могу я спросить, зачем тебе нужно столько зарабатывать? — он меняет тему, и мне требуется секунда, чтобы осознать его вопрос. — У тебя есть бесплатное жилье.
— Я хочу купить дом.
— Чтобы было пространство между работой и личной жизнью?
— Ну, это неплохая идея.
Он прищуривается.
— Это не совсем ответ. Скорее, что-то пришедшее на ум во вторую очередь.
— Что ты почувствовал, когда узнал о возможной беременности Блэр?
Его лицо расслабляется, и он медленно качает головой.
— Онемение. Лишился дара речи. И…
— И?
— Раздавлен, — шепчет он. — А потом — стыд.
— Мне так жаль.
Его взгляд на мгновение встречается с моим, прежде чем он поднимается с кресла. С каждым его шагом мое сердце стучит о ребра всё сильнее.