— Отец будет на обед салат с курицей или рыбой. Никакого красного мяса, — распоряжается Блэр, протягивая ему стакан воды.
Он хмурится, глядя на воду, потом на нее, но она отвечает ему приторной улыбкой.
Я же, в свою очередь, не свожу глаз с Элис, но она даже не смотрит в мою сторону. Словно меня вообще нет в комнате.
— В жопу все, что не красное мясо, — говорит Хантер. — Полная херня. Не красное мясо пытается меня прикончить.
— А что тогда? — Блэр скрещивает руки на груди, прислонившись к столешнице рядом с ним.
— Стресс.
Блэр фыркает.
— Стресс? Какой еще стресс? Тебе тут все в рот заглядывают и пылинки сдувают. Если бы ты захотел бросить работу сегодня, ты был бы обеспечен до конца жизни.
— И раз в неделю тебе отсасывают, — говорит Вера, вплывая на кухню с хитрой ухмылкой, прежде чем обнять Хантера со спины.
— Фу, мам! — Блэр морщится.
Хантер смотрит на меня так, будто хочет… похвастаться? Не уверен. Когда я снова перевожу взгляд на Элис, она даже не вздрагивает.
Голова опущена.
Руки уверенно шинкуют розмарин.
— Я лучше сдохну, подавившись куском стейка, чем буду до конца жизни питаться курицей и рыбой.
— Успокойся, дорогой. Еще один сердечный приступ ты не переживешь, — Вера берет его за руку.
Он встает.
— Ты собираешься отсосать мне?
— Прекрати! — Блэр закрывает уши.
Наконец, губы Элис трогает едва заметная улыбка, но она так и не поднимает глаз.
Когда Вера и Хантер скрываются за углом, Блэр опускает руки.
— Давай съедем отсюда сегодня же и просто сбежим.
Прежде чем я успеваю что-либо сказать — не то, чтобы мне было что сказать, — она откидывает волосы за плечо и разворачивается.
— Мне нужно позвонить Элисон насчет девичника в эти выходные.
Когда мы остаемся вдвоем, я забираю у Элис нож.
Она резко вскидывает голову.
— Ты что делаешь?
Я беру ее за руку и веду к задней двери.
— Мёрфи…
— Тш-ш. — Я вывожу ее наружу, мимо сада, к гостевому домику.
Как только мы оказываемся внутри, за раздвижной дверью, я отпускаю ее руку и начинаю мерить комнату шагами, массируя виски.
— У тебя есть ребенок?
Она гораздо спокойнее меня. Слишком спокойная. Присаживаясь на барный стул у стойки, она кивает. Затем скрещивает ноги и складывает руки на коленях, медленно покачивая ногой в тех самых босоножках на танкетке, которые обожает Хантер.
— Как? Когда? Почему ты его не растишь? — я засыпаю ее вопросами, не переставая ходить взад-вперед.
— Потому что его отец утонул при автокатастрофе, а мать попала в психушку.
Я замираю.
— Элис, у тебя был ребенок, когда мы были вместе? — Вот почему ей пришлось уехать. Она оставила своего ребенка. — Мне так… — я качаю головой. — Мне так жаль.