Я стянул её легинсы и трусики до щиколоток, скинув одну кроссовку, чтобы освободить ногу. Терпение испарилось; руки стремились коснуться её так же жадно, как расстегнуть мои джинсы. Схватив её за восхитительную задницу, я раздвинул её и вошёл в неё резким толчком.
— Мёрфи, — выдохнула она, выгибая спину и подаваясь навстречу, пока её ногти царапали дверь.
Это было сексуально, спонтанно и немного безумно. Мне нравилась нереальная жизнь Элис так же сильно, как моим рукам нравилось чувствовать её грудь и упругие соски, когда я задрал её спортивный лифчик, чтобы освободить их.
Когда всё закончилось, я прижал её спиной к своей груди, чтобы она не упала, пока её колени дрожали.
— Боже, это было чертовски хорошо, — сказал я, тяжело дыша.
— Так хорошо… — пробормотала она с долгим выдохом.
Я поправил бельё, прежде чем помочь ей натянуть легинсы обратно.
— К слову, — сказала она, поворачиваясь ко мне и поправляя спортивный лифчик, чтобы снова прикрыть грудь, — я имела в виду внутрь дома.
Я поднял взгляд, застёгивая джинсы.
— Да неужели? Блядь. Прости, я не так понял.
— Серьёзно? — она сузила глаза.
Я усмехнулся. Некоторые недоразумения кажутся судьбой.
— Что ж, ты испортил наш статус. И что теперь? — спросила она, поправляя волосы.
— В смысле? — я развязал шнурок её кроссовки и протянул обувь.
Она с силой втиснула ногу в кроссовку.
— Это больше не «секс на один день». Это «секс на два дня». Не уверена, что такое понятие вообще существует, но, может, сделаем его реальностью, пока я здесь?
Я медленно кивнул, закусив губу и лихорадочно соображая.
— Если ты можешь пить вино на завтрак, то мы можем устраивать «дневную усладу».
Из её груди вырвался смешок.
— Разве это не песня?
— Кажется, да.
Она на мгновение отвела взгляд, а затем уставилась на меня — словно ждала, что я скажу, что это была шутка. Но я не шутил.
— Ты хочешь, чтобы я стала твоей постоянной «дневной усладой»?
Я усмехнулся, склонив голову, чтобы поцеловать её в губы, а затем провёл поцелуями вдоль челюсти до самого уха.
— Нет. Я хочу бытьтвоей дневной усладой.
Она хихикнула, хотя я не был уверен, из-за моих слов или из-за того, что она боялась щекотки.
— Никаких утр или вечеров. Правильно?
— Правильно, — ответил я, не особо задумываясь, но улыбнулся, прежде чем прикусить её мочку зубами.
— Никакой тоски. Никаких прикосновений. Никакого флирта, — она игриво толкнула меня в грудь. — И никаких укусов за ухо вне «окошка для секса».
— «Окошка для секса»? Ты устанавливаешь правила, Элис?
— Да. Правила помогают держать ожидания под контролем. Это секс. Весело. Без обязательств. Ты не можешь влюбиться в меня. А я не влюблюсь в тебя. Просто. Секс.