Наш поцелуй замедлился, его губы скользнули по моей щеке, а пальцы зарылись в волосы, дергая за корни.
— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — прошептал он.
Я это знала. И я сама не хотела уезжать из Миннеаполиса, покидать эту уютную квартирку, кота Палмера и токаря с убийственной улыбкой и столь же божественными танцевальными движениями. Реальность была переоценена. Но единственный способ сбежать от нее навсегда — это оставить мир позади. Раз уж я выбрала жизнь, то не могла остаться с Мёрфи, но мне было невыносимо уезжать. А пространство между тем, что было реальностью, и тем, что ею не было, оказалось недостаточно прочным, чтобы удержать мое горе.
— Ты не можешь просить меня остаться, — прошептала я с такой же мучительной болью. — И ты не можешь меня любить.
Мёрфи замер.
— Я не прошу тебя оставаться. Я просто прошу, чтобы ты, блядь, никогда не забывала, что я не хочу, чтобы ты уходила.
Я не знала, может ли сердце горевать по двум вещам одновременно. Что, если мне придется отпустить одно, чтобы отпустить другое? Я смахнула слезы, подступившие к горящим глазам, и обхватила его за шею, прижимаясь так сильно, как только могла. Он обнял меня не менее крепко. Не знаю, сколько мы так простояли на парковке. Это мгновение казалось бесконечным, и я знала, что только эти руки сейчас удерживают меня от того, чтобы окончательно не развалиться на части.
После молчаливой, меланхоличной поездки обратно к нему мы разобрали продукты, и я достала сковородку, чтобы начать готовить ужин.
— Это мой дом, — сказал он.
Я бросила на него взгляд. Он прислонился плечом к холодильнику, скрестив руки на груди, с задумчивым лицом.
— Что?
— Это мой дом, — повторил он укоризненным тоном.
Я нервно рассмеялась, вливая масло на сковороду.
— Я в курсе.
— Я здесь устанавливаю правила. Они лежат в папке на журнальном столике.
— Я и об этом в курсе. — Я закрыла бутылку с маслом и рискнула еще раз взглянуть на него.
Желваки на его лице ходили ходуном.
— Так что, если я говорю, что тебе не позволено готовить для меня, а потом просто взять и уйти, ты должна подчиниться.
Я снова выдавила из себя крошечный, нервный смешок, хотя внутри всё сжалось.
— Вот как?
— Да. И ты не можешь подружиться с Палмером, а потом просто взять и уйти.
— Мёрфи…
— И ты не можешь оттаптывать мне ноги, пока я учу тебя танцевать, а потом просто взять и уйти! — Его лицо покраснело, а голос заметно повысился.
У меня больше не осталось нервных смешков, только тревога, сжимающая грудь.
— Ты не можешь позволить мне касаться тебя, целовать тебя и… — он сглотнул, — …быть внутри тебя, а потом просто. Блядь. Взять и уйти! — Его руки сжались в кулаки.