— На свидание? — я откинулся на постели, положив голову ей на колени.
Элис усмехнулась:
— Что-нибудь потрясающее.
— Например, боулинг?
Она прыснула со смеху, прижав пальцы к губам, пока проглатывала кусочек.
— Так близко, Мёрфи. Ты был так близок. А потом, одним словом, рухнул с пьедестала.
— Боулинг? Тебе не нравится боулинг? — я приподнялся на локте.
— Почему ты выглядишь таким довольным от мысли, что он мне не нравится?
— Потому что, если он тебе не нравится, значит, ты в нем не сильна. Мы идем в боулинг. К черту пьедестал.
— Может, я настолько хороша, что мне слишком легко, а значит — скучно. Или это самое неоригинальное свидание на свете.
Я покачал головой.
— Ни за что. Ужин и кино — вот самое неоригинальное и скучное свидание. Боулинг — отличный выбор. А если повезет, нам достанутся теплые ботинки, которые кто-то только что вернул.
Она рассмеялась.
— Не могу поверить, что ты до сих пор один. Ничто так не сводит девушек с ума, как теплые ботинки для боулинга. А я хочу нарядиться на наше свидание.
— Ботинки для боулинга отлично смотрятся с костюмом. — Я был чертовски напуган тем, что наше время подходит к концу, поэтому старался запечатлеть в памяти каждую ее улыбку и надеялся, что запомню звук ее смеха.
— Что это за взгляд? — спросила она, прежде чем отпить кофе.
— Тебя когда-нибудь до этого «сводили с ума»?
Она сглотнула и ответила не слишком убедительной улыбкой.
— До чего? До теплых ботинок? До секса на глазах у твоей соседки?
— До меня, — сказал я.
Ее рука дрогнула, когда она ставила кружку обратно на поднос, и она прочистила горло.
— Ты что, заплачешь, если я обыграю тебя в боулинг… в платье?
Я взял ее дрожащую руку в свою и сжал. Глаза наполнились слезами, но она сдержала их нервным смешком. Ее боль была осязаемой, и я хотел избавить ее от нее.
— Почему у тебя все так хорошо получается?
Она пожала плечами, шмыгнув носом и пытаясь сохранить улыбку.
— Быстро учусь. Хорошие гены. Удача. Не знаю.
— Ну, я, может, и заплачу, — сказал я. — Но не от уязвленного самолюбия.
Она отвела взгляд и быстро смахнула слезы.
— Пожалуйста, не надо, — прошептала она.
— Чего не надо? — я отставил поднос и притянул ее к себе, обнимая со спины и целуя в шею. — Хотеть тебя? Скучать по тебе? Любить тебя?
Элис снова шмыгнула носом, повернулась в моих объятиях и прижала ладони к моим щекам.
— Да, — прошептала она. — Сегодня я здесь. Так что просто смотри на меня так, как ты умеешь, и скажи… — ее голос дрогнул.
— Привет, — сказал я.
Она закрыла глаза, когда я поцеловал ее. Может, она и не была настоящей, но боль — несомненно, была.