Она на секунду опускает взгляд в пол, но тут пищит таймер духовки.
Я возвращаюсь в столовую, запуская обе руки в волосы. Когда Хантер поднимает на меня взгляд, я прячу свою боль за фальшивой улыбкой. Я, блядь, раздавлен.
Восемь лет я думал об Элис. Только в своих снах я представлял, что снова увижу её. А теперь она здесь — консервирует помидоры, маринует лук, попутно запуская стирку. А я заперся в спальне, пытаясь наверстать работу, но в голове — полная херня.
Восемь лет, и вот мы здесь.
Это безумие. Хантер в клубе. Вера и Блэр в Нью-Йорке. Мы остались под одной крышей вдвоём, и я чувствую себя заложником: с кляпом во рту, не в силах вымолвить ни слова, боясь узнать подробности, но точно так же боясь оставаться в неведении. Я откидываюсь на спинку стула и смотрю на мигающий курсор на экране. Затем мой взгляд цепляется за колибри, пьющую нектар из кормушки за окном.
Когда птица улетает, я сминаю лист бумаги и бросаю его в жёлтую кожаную сумку Блэр на другом конце комнаты. Попадает внутрь, я пробую снова. Но не могу сосредоточиться ни на чём дольше минуты-двух.
Раздаётся стук по полу, и мой взгляд мечется к открытой двери, где из ниоткуда появилась тарелка с печеньем и молоком. Я тяжело поднимаюсь со стула и выглядываю из-за угла, как раз, когда Элис удаляется в противоположном направлении. Её розовое платье едва прикрывает колени, а туфли на танкетке делают её икры соблазнительнее, чем когда-либо.
— Я отказываюсь перекусывать в одиночку, — говорю я.
Она останавливается.
— Ты не один. У тебя есть работа.
Я чувствую себя слабым и лишённым мужского достоинства. Кем угодно, только не храбрецом. Я хочу знать, кто такой Крис — или кем был. Почему ей потребовалось четырнадцать месяцев, чтобы оправиться после того заноса? Что в этом было замешано, если не этот тип по имени Крис? Пыталась ли она меня найти?
— Мне нужна помощь, — произношу я.
Элис поворачивается.
— Я не умею писать инструкции по эксплуатации.
— Мне нужна помощь, чтобы отпустить наш последний вечер.
Она теребит фартук, а затем разглаживает его руками спереди.
— Ты жених. Думаю, это и называется «двигаться дальше».
Я беру тарелку с печеньем и молоко.
— Ты права. Наверное, мне нужна помощь, чтобы отпустить прошлое.
Её губы опускаются.
— Мёрфи…
— Я просто… — Я качаю головой. — Мне нужно заполнить пробелы, потому что я восемь лет пытался во всём разобраться. Так что назови это «закрытием гештальта» или чем угодно, но я не смогу отпустить, пока не пойму, что именно я отпускаю.
Она закусывает щеку изнутри.
— Я не хочу создавать тебе стресс или ворошить болезненные воспоминания. Правда, не хочу. Поэтому, если я прошу о многом…