Год назад эти самые люди были десятком «Ж». Литера «Ж» — я узнавал — означала всего-навсего седьмую букву, но вся академия расшифровывала её иначе, и расшифровку эту вслух при мне не решались… Ясли. Отстойник. Расформировать к зиме.

Вот вам и расформировали.

Я речей на построении не говорил — сказал четыре фразы, для протокола записываю все:

— Здравствуйте. Я Сокольцев, попечитель. Учить вас будут те, кто сам всё это прошёл год назад, — слушать их, как меня. Разойдись по расписанию.

И всё. А что тут ещё. Остальное — работа: полоса, каша, наряды, синяки, первое «мы» вместо «я» — оно само придёт, я знаю дорогу. Теперь — знаю.

С плаца я уходил последним и у ворот наткнулся на Лукича. Завхоз стоял над раскрытой амбарной книгой и вносил в неё что-то, шевеля усами.

— Что пишем, Лукич?

— Опись имущества курса, ваше высокоблагородие господин попечитель, — с удовольствием выговорил он полный титул. — Порядок-с. Вот, извольте: «Ракетницы сигнальные, три штуки. Происхождение — науке неизвестно». — Он поднял на меня честнейшие глаза. — Так и пишу. Потому как ежели писать, откуда они взялись, то выйдет, что их нет и не было, а ежели их нет и не было, то чем, спрашивается, ваши архаровцы ночью сектора подсвечивали? То-то и оно-с. Наука в таких делах — лучший сторож.

— А коза твоя как на это смотрит?

— Коза одобряет, — строго сказал Лукич. — Коза у меня, промежду прочим, единственная во всей академии скотина с боевым опытом. Я ей за ту ночь дополнительную капусту выписал. По описи, всё честь по чести: «Капуста поощрительная, один кочан».

Я шёл к флигелю и смеялся в голос, один, как дурак. Хорошо-то как, господи. Год назад я на этом острове торговался за койки и воевал с каптёркой. Теперь у меня в описи значится поощрительная капуста. Растём.

* * *

Вечер был семейный. Даже так: Семейный, с большой буквы, — Алёнка ещё с утра объявила его официально и лично проследила, чтоб никто не смел задерживаться.

Борщ варила Варя. Это отдельная история: борщ в нашем доме — блюдо аттестационное, по нему Анна когда-то принимала у Вари «экзамен на хозяйку», да не успела доэкзаменовать. Варя потом два года к кастрюле не подходила. А тут — сама, с утра, и Гришу гоняла за свёклой через весь остров, и Гриша, наставник-ассистент офицерского курса, гроза полосы препятствий, бегал за свёклой рысью и был, по-моему, совершенно счастлив.

Борщ вышел. Скажу больше — борщ вышел такой, что Митька попросил третью тарелку, а Волохова, зашедшая «на минуту по кураторской надобности», надобность свою забыла у порога и просидела весь вечер. Чашка с васильками стояла перед ней уже без всяких церемоний — Алёнка ставила её теперь автоматически, как своим.