Он видел, как Жасмин с помощью услужливого Тиролля взобралась на лошадь. Даже в сгустившейся темноте сразу бросалось в глаза, что она дрожит от холода. И провожатый подтвердил эти наблюдения, когда подъехал к Юсуфу и услужливо сообщил:

— Она обледенеет уже к полуночи. — В его словах отчетливо читалось просьба о снисхождении.

— Дайте ей больше шкур, — с безразличием буркнул Юсуф.

Провожатый замолчал, но не спешил исполнять его приказ.

— Что еще? — Юсуф с раздражением повернулся к Тироллю.

— Позвольте, господин, один из нас возьмет ее к себе в седло, если вы слишком… — Он отвел взгляд.

Как не желал Юсуф признавать, но Тиролль дал ему верный, пусть неудобный совет. Да и Жасмин важно было доставить до места в живом состоянии: замерзшую, но дышащую и способную говорить. Однако он опасался к ней приближаться. Это было такой же неудобной правдой. Он боялся вновь поддаться ее чарам, поверить в очередную ложь и растерять остатки гордости. Он сможет противостоять ей. Однажды. Но сегодня… Он кивнул Тироллю в знак, что согласен на его предложение. С ледяным безразличием стал наблюдать, как тот быстро приближается к Жасмин. Однако едва он увидел, как провожатый протягивает руку, чтобы обхватить ее за талию, пустил опрометью Станца, одернул Тиролля и усадил Жасмин в седло впереди себя.

Она так тряслась, сжавшись под войлочным плащом, что даже конь пренебрежительно заворочал мордой и стал суетливо перетаптываться, сминая сугробы. Юсуф уже собрался укрыть ее шкурой, что набросил себе на плечи поверх плаща, но Жасмин с гордостью отбила его руку. Отстранилась от него и уселась с ровной спиной, словно проглотила копье и продолжила колотить зубами.

— Как желаешь, — зло буркнул он и пустил коня вслед за отрядом.

Однако ее ровная дрожащая спина и постукивание зубов выбесили его раньше, чем они покинули поляну. Он заметил свою сумку у нее на плече и одним резким движением сорвал ее.

Она тут же развернулась и истерично забила кулаками его в грудь, требуя вернуть вещь и силясь отловить ее из его рук. Он высоко поднял сумку над головой и махом накинул себе на шею.

— Верни, — повторила она дрожащим голосом.

— Даже не подумаю, — отрезал он.

— Ты обещал, что он будет моим.

— Обещал, когда доберемся. Но тебе ведь плевать на обещания. Тебе нужно немедленно.

— Негодяй!

В ее голосе прозвучало отчаяние и готовность разразиться слезами. Но больше ее слезы не были властны над ним.

— Успокойся, — потребовал он. — Через день, самое большее через два, ты получишь свое сокровище. Если будешь послушно себя вести, — поразмыслив, добавил он и притянул ее к себе.