И он отпустил ее с таким яростным толчком, что она чуть не рухнула в снег. Почувствовала, как его рука вновь подхватывает ее, и лишь тогда смогла поймать равновесие. Быстро оглянулась. Но, казалось, каждый из воинов увлеченно занимался своими заботами: кто подкармливал и чистил лошадь, кто ушел глубже в лес, чтобы оправиться после долгой поездки, кто неспешно прогуливался вдоль узкой тропы, прорезавшей лесную чащу на горном склоне. Бессмысленно было соблюдать приличия и играть придуманные роли. Стражников не интересовало, как их господин обращался со своей женой. Но даже если Рида ошибалась и эти безразличные воины, окружающие их, замечали каждый неловкий жест и улавливали каждое грубое слово, только Юсуф был виноват в том, что страдала его репутация. Рида смело вскинула голову и надменно бросила ему в лицо:

— А то, что, дорогой? Что ты сделаешь, если я продолжу? Оставишь меня одну здесь, среди этих снегов? — Она показала взглядом на заснеженную, неровную тропинку. — Или, может, отправишь меня обратно в город?

Загоревшее, покрытое голубоватой, морозной коркой лицо Юсуфа вмиг потемнело. Взыграли желваки. Рот скривился.

— Повтори свой фокус и узнаешь, — зло процедил он.

— Хочется повторить, только чтобы узнать. Как же еще ты собираешься искалечить мою жизнь?

Она не собиралась ему уступать. Если их роли были так важны, то не одна она дурно справлялась со своей игрой.

— Позапрошлой ночью ты не слишком переживала, что я могу тебя искалечить.

Она ответила взглядом, полным ненависти и презрения. Только негодяй посмел бы напомнить ей о ее отчаянном поступке. Он же понимал, почему она уступила ему? Должен был понимать. Но, похоже, ему были безразличны ее причины. Он заметил растерянность в ее глазах и теперь смотрел сверху вниз и ухмылялся, упиваясь тем, что отыскал ее слабое место. Но он ошибался, если думал, что та ночь много значила для нее. Не настолько, чтобы она позволила ему унижать себя.

— Я тогда слишком устала и замерзла, — равнодушно ответила она и гордо вздернула подбородок. — Не думай себе лишнего. А теперь доведи меня до деревьев, пока я еще больше не подмочила репутацию, о которой ты так беспокоишься.

Он не проронил ни слова. Грубо перехватил ее руку и потащил с тропы к колючим, мохнатым еловым веткам, спускающимся почти до сугробов.

— Не так быстро, — вынужденно взмолилась Рида.

— Это не быстро, моя ненаглядная. Это, чтобы ты не забыла, как я могу тебя покалечить. Пока ты будешь переделывать свои дела, помни об этом.

Он остановился около высокой ели, отпустил ее руку и кивнул в чащу.