Однако приходилось терпеть и, чтобы оправдать свое бездействие, Рида заставила себя думать, что, быть может, Мерод и остальные воины не следили за ней, а беспокоились за ее безопасность после тех ужасных происшествий в пустыне, о которых она узнала от Тиролля. Из-за них она сама осторожничала покидать это место. Да и события последних месяцев показали, что Великий бог не дарует ей удачу и успех, когда она спонтанно меняет свои решения. Однако сегодня чашу весов склонилась к иному выбору.

Рида сложила в сумку еще несколько теплых шкур и войлочных плащей вдобавок к одежде, которую отложила для себя и дочери еще неделю назад, и спустилась в гостиную. Закинула в две сумки пять больших головок сыра и столько же кусков вяленого мяса, вытащенных из подвала, положила семь полных кожаных бутылей воды, дюжину караваев хлеба — приподняла ношу и в который раз согласилась, что верно решила скакать на лошади. Эти три огромных тюка, в которые превратились ее сумки, скорее донесли бы до Кардовы ее и Нати, если бы у них чудом выросли ноги, чем она бы вместе с ними смогла хотя бы обогнуть хребет Мато-Хало.

Рида проверила камни, которые привязала к платью с изнанки в специально сшитых холщовых мешочках, поправила три кинжала, что спрятала в сапоге и за поясом, подхватила тяжелые тюки и направилась к выходу, даже не оглянувшись напоследок. Ей словно не хотелось запоминать этот дом, да и она переживала, что стоит ей остановиться и посмотреть на место, которое она собиралась покинуть, и сомнения вернуться. Она толкнула дверь и, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, уже второй раз за это утро вышла на ярко освещенную солнцем поляну перед домом.

Мерод появился рядом с ней почти тотчас. Она лишь успела поручить Тироллю закрепить сумки позади седла и отказалась от его помощи проводника. Тот ответил удивленным и разочарованным молчанием, очевидно подозревая, что она все еще злится и обижена на него. Но Рида не держала обиду, повод изначально был надуман. Она всего лишь посчитала неразумным тащить с собой прислужников Юсуфа, если он передумал отпускать ее. Магия ее достаточно восстановилась, чтобы она могла сама ориентироваться в горах. Однако Мерод очевидно полагал иначе.

— Ты же не откажешься, наша невероятная и очаровательнейшая госпожа, чтобы я сопровождал тебя в твоей прогулке в это погожее утро? — спросил он с нескрываемым сарказмом.

Из всей долгой фразы, что старик произнес на одном дыхании, правда состояла только в том, что утро выдалось погожим. Мерод не мог не догадаться по огромным тюкам, привязанным к седлу лошади, куда она направлялась.