Рида проехала чуть вперед, стараясь спрятать голову, чтобы скрыть разочарование, скривившее ее лицо, и остановилась.

— Ну, наконец, ты скажешь, что желаешь получить от меня. — Она развернулась и изобразила улыбку. — Говори уж, я слушаю тебя.

* * *

— Ты желаешь правду? Вот тебе, правда, — сказал Мерод примиряюще, что казалось уж совсем на него не похоже. — Мой господин из кожи вон лезет, чтобы защитить тебя в эту самую минуту. Хотя скажу тебе, как на духу, ты не стоишь его трудов. Ты не ценишь его усилий. Ты, девица, слишком глупа и сердце у тебя черствое, как заплесневевший хлеб, забытый в подвалах год назад.

Да, как этот мерзкий старикашка имел право ее отчитывать! Рида почувствовала, как внутри разрастается злость и досада.

— Я уже сказала тебе, старик: оставь в покое мое сердце, — бросила она. — Я говорила с Юсуфом и он знает, что я уезжаю ради нашего общего блага.

— Какого блага, девица? Ты уверена, что он понял твои объяснения? — возмущенно воскликнул Мерод. — Он сейчас ради тебя своей головой рискует.

Да неужто! Кто в этих горах мог сравниться по силе с черным драконом? Разбойников они разбили и отвадили, а люди из песка не забрались бы так высоко. Ожидаемо, правда Мерода слишком походила на ложь. Рида с трудом сдержала усмешку. Ждала, что старик продолжит. Но вместо объяснений, перед ее глазами вдруг повис сверток с шелковыми, алыми ленточками. Она тут же узнала его. Попыталась схватить, но поймала лишь воздух. Услышала насмешливый голос.

— Вижу, догадалась, что это, верно?

Свиток снова на мгновенье появился перед ней и медленно растаял.

— Так знай, если ты сегодня уедешь, — заговорил Мерод угрожающе, — я позабочусь, чтобы это письмо отправилось к адресату. Ты же понимаешь, что это означает или мне должно объяснить тебе?

Рида выросла в состоятельной семье, приближенной к высшей знати, почти входила в нее, потому не могла не знать. Но Мерод, видимо, решил прояснить, чтобы у нее не оставалось сомнений.

— Ты не сможешь вернуться, даже если захочешь. Я перережу эту пуповину раз и навсегда. Даже если ты из-за этого умрешь, даже если я вызову гнев своего господина, я не пожалею об этом. Довольно ему терпеть твои сомнения и метания туда обратно.

— Как же ты все-таки ненавидишь меня! — вырвалось у Риды неосознанно.

Она совсем не ожидала увидеть письмо сейчас, когда уже убедила себя, что Юсуф отправил его отцу в столицу.

— А за что тебя любить? — услышала она суровый приговор слуги. — Мой господин ради тебя именем своим пожертвовал, а ты едва пришла в себя, бросилась в объятья любовника, а потом вернулась, как ни в чем не бывало. Он тебя из города взялся увезти, чтобы ты не пострадала, дочь согласился твою отыскать и показать тебе — а что ты? Сколько раз ты сбегала от него? Сколько раз ставила под угрозу его жизнь и жизни его людей? Я тебе говорю, что сейчас не время ехать. Напоминаю о твоих преследователях, которые желают тебя выкрасть — но тебе наплевать. Ты не слушаешь. Ты еще упрямее моего господина. На что вы оба дались на мою старую, седую голову!