Лицо Юсуфа вытянулось. Правда это была или нет, но он явно не ожидал услышать от нее про караваны. Однако следом он хитро улыбнулся и наверняка рассмеялся бы, если бы раны позволяли напрягать мышцы. Рида же с трудом сдерживала себя, ожидая его ответ. Пожалуй, ей было бы приятно знать, что он стольким пожертвовал ради нее, хотя она почувствовала бы себя еще больше виноватой. Потому быстро отказалась от этого желание. Нет, пусть уж лучше это будет неправда. Пусть лучше он перестанет жертвовать ради нее, будь это его жизнь или накопленное за долгие годы богатство.

— Я продал его. Это правда, — наконец ответил Юсуф. — Но не ради твоего сапфира. — Рида подавила вздох сожаления. — В нем сейчас нет толку, только убытки. Мерод соврал. Я думал, ты знаешь, что моему слуге не стоит верить на слово.

Она знала, но чувствовала иное. Хотя не должна была чувствовать. Ведь она к чему стремилась? Она желала, чтобы он прекратил с завидной решительностью убивать себя ради ее благополучия? Караван был его собственностью, а значит, частью его. И это хорошо, что он не отказался от части себя из-за ее проблем.

— Я рада, что хоть здесь ты проявил благоразумие. Буду рада еще больше, если и впредь ты будешь поступать так же.

— Ясно, — оборвал Юсуф, — чтобы я платил за тебя, ты тоже не желаешь.

А с чего она должна была этого желать? Но Рида задумалась, как ему ответить. Понадеялась, что если сейчас отыщет верные слова, быть может, он прислушается к ним. Однако когда она попыталась объяснить, он снова перебил ее.

— Послушай, Жасмин, тебя все называют моей женой. Я отношусь к тебе, как к своей жене и, пока это так, я буду тебя защищать, ревновать и всячески опекать. И если потребуется, я отдам за тебя жизнь. Иначе не будет. Так что, убери это недовольное выражение со своего красивого личика.

И он провел рукой по ее щеке, смахнув капельки осевшего пара, а следом заботливо убрал за ухо выскочившую прядь волос.

И этот нежный жест и его слова вконец смутили ее. Ей была приятна его забота и вместе с тем ее охватывал ужас, что он собирается каждый раз необдуманно влезать в драки и нарываться на смерть, когда будет считать, что ей угрожает опасность. Это злило. Он собирался опекать ее и был не намерен прислушиваться к ее просьбам, словно она не была живым человеком и не имела права слова.

— Значит, ты сам не желаешь отойти в сторону, но желаешь, чтобы я смотрела, как ты лишаешь себя жизни? — процедила она сквозь зубы. — Ты хочешь, чтобы я согласилась, что однажды должна похоронить тебя из-за твоей горячей головы? Я всего лишь прошу, Юсуф, чтобы ты поступал осторожнее. И если то, что я твоя жена, то есть, то, что все считают меня таковой, — поправила она себя, он так уверенно называл ее своей женой, что она начала заговариваться, — если это так, — повторила она, — если это ставит твою жизнь под удар, то, может, тебе все же отправить то письмо отцу? Женись на младшей Морено, Юсуф, и забудь о моих заботах…