В его голосе не прозвучала обиды или злости, скорее, его забавляла ситуация. И Рида не понимала, как следует относиться к этой внезапной легкости.

Она кивнула и призналась:

— Они вывезли меня из Кардовы месяц назад.

— Ах, вон оно что. — И его лицо вновь стало серьезным и даже суровым. — А познакомил тебя с ними? Скажи мне, моя ненаглядная, что ты не чувствуешь сейчас вину в том числе за то, что твой любовник натравил на меня своих друзей?

У Риды от изумления расширились глаза и отпала нижняя челюсть. Это за что она должна чувствовать вину? Да как у него язык поворачивался говорить ей о таком, если она ноги сбила, разыскивая его в тех пещерах? Да если бы он не лежал сейчас перевязанный в постели, она бы закатила ему такую звонку пощечину. Она вдруг ощутила, что все ее тело изнывает от желания сделать это. Разве ему не известно, что это его брат подослал Альтаро? К чему вспоминать о том человеке? Неужели он все еще подозревает ее? И неужели он полагает, что это она…

— Запомни, Юсуф Ахмеди, — резко сказала Рида, — я повторю это еще лишь раз: если бы я хотела тебя убить, я бы сделала это сама. Без чужой помощи. И сейчас я очень близка к этому…

Рида постаралась унять гнев. Но она слишком устала за эту ночь.

— Я действительно очень переживала, — заставила она себя сказать. — И я никогда не была любовницей Мехмеда Али. Твои слова обижают меня и злят.

— Ты дала мне повод в этом сомневаться, — ответил он, чуть помедлив.

— Ты меня разозлил.

И она вспомнила их встречу на постоялом дворе в Тахмалине. Да кто бы на ее месте поступил иначе? Его следовало проучить. Она еще его пожалела.

— Так ты догадалась? — вдруг ухмыльнулся он и покачал головой. — Но ничего не сказала? Да ты полна сюрпризов. Ты хоть понимаешь, что я мог убить этого человека из-за твоей выходки?

Ее выходки? Рида почувствовала, как обида распирает изнутри и почти не оставляет выбора.

— Юсуф, почему ты постоянно пытаешься оценить мою жизнь чужими жизнями? — вспыхнула она. — Почему ты то рискуешь своей головой, то собираешься снести голову другим?

— А ты хочешь, чтобы я и не защищал тебя и не убивал никого ради тебя? — В его голосе прозвучало еще большее возмущение и гнева.

— И не ревновал без повода, — добавила Рида.

— Ах, даже так? Хорошо. Что еще вы желаете, Жасмин Ахмеди? Будут еще требования?

Слух резануло то, как он назвал, ее и, должно быть, оттого она выпалила:

— Еще не продавай ради меня свои караваны.

— Что?

Рида запнулась.

— Мерод сказал, что ты продал караван, чтобы заплатить за мой сапфир, — объяснила она, мысленно ругая себя за несдержанность.