— В западной? — взревел Акиф.

Обычно он был крайне спокойным человеком, хладнокровным и разумным. Но в его голове уже так складно вырисовалась прекрасная картина будущей жизни во дворце. Он планомерно добавлял в нее краски, подбирая цвета посочнее и погармоничнее. А комната дочери в западной части, где размещались гости, но не родственники султана, кощунственно портило весь рисунок.

— Простите, господин, — испуганно пролепетал слуга и спрятал голову в низком поклоне. — Только скажите, в чем моя ошибка и как я могу исправить ее.

Но Акиф уже укротил внезапную вспышку гнева. Пока он ничего не мог изменить. Но ох, уж эта проклятая Сулейма! Эта крючкотворица! Эта верная служительница букв на каждом свертке и в каждом слове, вылетающем изо рта султана! Акиф же ей однозначно намекнул, какое положение в скором времени займет его семья. И он видел, что старая грымза поняла намек, но все равно сделала по-своему. Она еще пожалеет. Ей не понравятся новые порядки, которые он, Акиф, введет во дворце. Ой, как не понравится.

Он зло посмотрел на слугу, все еще стоящего сгорбленным в поклоне. Можно было вылить свое недовольство на этого несчастного. Но сейчас было неподходящее время показывать характер. Если грымза отказывалась быть любезной с ним, значит, не слишком жаждала его присутствия во дворце и надеялась, что его предсказания окажутся надуманными. Она наверняка захочет ему помещать, если быстро поймет, как ошибается. Не стоило ей этого позволять. Пусть думает, что он, Акиф, сам настолько сомневается в себе, что побоялся устроить скандал из-за неуважительного поведения слуг.

— Поднимись, Карош, — смягченно повелел он и махнул рукой. — Ты можешь быть свободен.

Карош вновь озадаченно уставился на него, но не посмел переспросить или, не дай бог, сказать лишнее, исчез за дверью, спешно и слишком громко закрыв ее.

Акиф поджал губы и сжал кулаки. Он еще посмеется над этой самонадеянной челядью, когда они увидят, насколько недооценили его.

Не оставалось сомнений, что на этот раз ему улыбнулась удача. Юсуф Ахмеди в худшем случае спустя неделю, не дольше, станет его зятем. И для Акифа откроются все двери Южного Ариба, которые оставались закрытыми лишь по глупому стечению обстоятельств. Эта досадная ошибка называлась недостаточно высокое сословное положение и наконец он ее сотрет с лица Арибо.

Акиф закрыл глаза и позволил себе представить свою новую идеальную жизнь. Он жаждал насладиться ей уже сейчас, пусть и в своих мыслях. Он увидел ее яркие краски, вдохнул будоражащие запахи, прислушался к звукам. Какими чарующими они были. Особенно если вспомнить, сколько усилий он приложил ради воплощения в жизнь этого сада грез. И ведь он чуть не проиграл. Нечасто Акиф оказывался так близок к провалу.