Рида посмотрела на крошечное письмо в руках и стала осторожно его раскручивать, то ли опасаясь порвать, то ли боясь, что узнает из него. Наконец развернула свиток и быстро побежала глазами по буквам.

Она прочла послание до конца. Тут же скомкала грубый, перепачканный в песке пергамент. Сжала в кулаке и вынужденно оперлась о столешницу. Ноги подкосились и перестали ей повиноваться. Пустота стремительно заполняло естество и грозила раздавить бешено стучащее сердце. Сил хватило, лишь чтобы сдержать крик, готовый вырваться из груди.

Рида с трудом превозмогла нахлынувшую слабость и подняла голову. Амина поймала ее взгляд и лишь молча отвела глаза. Казалось, она хотела что-то сказать, но не находила слов. Глубоко вздохнула и направилась к дверям, лишь у порога остановилась и, не оборачиваясь, проговорила:

— Лучше забрать изумруд сейчас, а после подумать об остальном. Скоро вернется караул и им не стоит видеть тебя здесь… — вдруг она добавила: — Моя молитва, конечно, не многого стоит. Я никогда не обращалась к богам. Но я буду молиться за нашу победу. И если Марите меня услышит и спасет то, что дорого мне — я посвящу ей жизнь, которая у меня осталась… — Она еще немного помедлила и закончила: — И я буду молиться, чтобы хотя бы одной из нас повезло победить. Даже если этим человеком стану не я.

Амина скрылась за дверьми, а Рида повернулась к камню, еще не осознавая, что делает. Долго стояла напротив него, лишь глядя, но не смея вновь коснуться. Семь лет назад она до дрожи в коленях, тошноты и коликов в животе боялась воспользоваться силой этого самоцвета. Год назад она бы отдала все сокровища мира, только бы вернуть его себе. А месяц назад поняла, как мало стоит ее жизнь без магического таланта. Как она обрадовалась, когда частицы магии снова стали наполнять ее тело, она наконец почувствовала себя настоящей, живой, вновь обрела смысл открывать глаза по утрам. Она могла творить, помогать тем, кого любила, приносить им радость, защищать их. Но сейчас, стоя в этой маленькой комнатке среди яркого блеска камней, она понимала, что мир, к которому привыкла, больше не существует. Он сорвался вниз, ударился о железную пластину и разлетелся на тысячи мелких осколков. Эти осколки подхватил ветер, разметал по сторонам — и не найдется силы, способной отыскать их, собрать и склеить воедино. Ей придется забыть этот мир, если она желает, чтобы остальные продолжали жить, пусть и на его осколках.

Рида подошла к чалме, достала шпильку из высокой прически и осторожно вытащила самоцвет из оправы. Он сразу согрелся в ее руках. А ее магия почувствовала камень и на кончиках пальца заплясали синие огоньки. Теплота побежала по коже и она стала еле заметно отливать зеленовато-голубым цветом, делая ее прозрачной и легкой.