Он воспользовался ее неопытностью. Сейчас, вспоминая дни их свиданий, она совсем иначе воспринимала его слова и поступки. Если раньше она видела в них хаотичных порыв, стремление любить ее и сомнения, что он дорог ей, то теперь понимала, это был продуманный план обольщения, стремление запутать ее, ловкая игра. Его обиды, когда она терялась принять его чувства, его неожиданная отстраненность, когда она только начинала привыкать к нему, его знаки внимания исключительно ей и приступы раздражения, когда она отвечала на ухаживания других милой улыбкой. А когда он вдруг нарочно отказался от нее и стал угождать другим девушкам и она подумала, что потеряла его навсегда и бросилась искать, чтобы заверить в своей любви. Он никогда ничего не чувствовал к ней из того, что она думала. Он никогда не любил ее и даже не был предназначен ей судьбой — он лишь воспользовался ее слабостью: желанием выйти замуж и построить крепкую семью — и она угодила в эту ловушку.

Ей следовало уйти от него еще в тот день, когда он заговорил об умирающем отце и пожелал, чтобы его жизнь не закончилась бессмысленно. Но она нашла оправдание его просьбе — об этом просил не Олаф, его надоумил отец, потому что не хотел уходить и оставлять сына без поддержки — она дождалась, когда он спустя два года ворвался к ней в комнаты, разогнал перепуганных горничных, потребовал унести дочь и твердо заявил:

— Я хочу, чтобы наша семья получила жизнь, которую заслуживает, любовь моя. Мы давно шли к этому — наступило наше время.

— Не понимаю, Олаф. — Рида тогда удивленно вскинула брови и постаралась улыбнуться. — Разве мы уже не имеем все, что хотим?

Он посмотрел на нее с такой надменностью, словно она была самым глупым существом на земле.

— Мы больше не станем подчиняться этому гнусному, трусливому старикану, сидящему на троне. Мы сами займем его место. Преступно растрачивать твои таланты, прозябая в этой убогой лачуге.

Рида вздрогнула.

— Ты хочешь поднять восстание? — испуганно спросила она.

— Нет, проклятье! — взревел он и сжал кулаки. — Я хочу, чтобы ты воспользовалась своими камнями!

Она в ужасе покачала головой. Но она же знала, что однажды он попросит об этом. Потому после рождения Нати, не позволяла себе понести еще дитя. Она отступила и уперлась спиной в холодный мрамор стены.

— У нас еще будут дети, — бросил он, заставив ее сжаться и задрожать. — Мы легче перенесем расставание с дочерью, пока она еще малышка.

Рида молчала, ужас лишил ее дара речи. Лишь продолжала качать головой и мысленно молила о возможности раствориться в каменной стене, к которой прижималась все сильнее.