Почему она не подумала убить этого человека, перед тем как бежать из Гермена? Животный страх, что она испытывала к нему за годы истязаний и мучений, казалось, затмил ее разум. Не позволил увидеть легкое решение всех забот. Но она не снимала с себя вины. Сила магических камней никогда не должна была попасть в руки этого человека. Это была ее ошибка и ей придется отвечать за ее последствия.

Рида наконец смогла четко рассмотреть крохотные синие огни, поднимающиеся над барханами. Шел третий день ее пути по пустыне. Огни сразу потянулись к ней и благодаря силе камней, привязанных в мешочке к внутренней стороне ее платья, она без труда увидела третий самоцвет. Он лежал там, среди песка, и эти светящиеся точки над землей были рождены им и не позволяли чужеродной силе, пожирающей караваны, покинуть край своего рождения.

Стена песка, окаймляющая Розовые пески, опала на землю, едва Рида сошла с лошади и шагнула в ее направлении. Животное словно почувствовало тяжесть и напряжение, что скопилось внутри этого места, и рвануло прочь. А Рида коснулась синего огонька и ощутила, как по коже разлилось знакомое тепло. Это несомненно была ее бирюза. Она глубоко вздохнула и вступила в кольцо синих огней. Кожа тотчас покрылась мелкими синеватыми пылинками, а за спиной вновь стал быстро подниматься песок, пока не закрыл полностью небосклон, образуя огромный песчаный дом.

Рида забралась на высокий холм и увидела на соседнем бархане мужчину в одежде воина. Олаф? Она с трудом его узнала. Он сильно состарился: поседел, отрастил бороду и волосы ниже плеч. Но он улыбался, когда спустился с холма и направился в ее сторону.

— Вот ты и вернулась ко мне, любовь моя, — сказал он, подходя ближе. — Я всегда говорил: брак, который благословили боги, не разрушить никому.

* * *

— Я не вернулась к тебе. Я пришла сказать, что ухожу навсегда, — отрезала Рида.

— Ты не можешь уйти, любовь моя. Ты слишком мне дорога. — Олаф схватил ее под локоть. — И ты останешься, если не ради меня, то ради нее.

Он махнул рукой и на соседнем бархане появилось двое стражей с девочкой. Нати стояла послушно, не плакала, не вырывалась, не пыталась позвать мать. У Риды заболело сердце. Она с ненавистью взглянула на мужа.

— Что ты смотришь на меня, как на чудовище. Нам с тобой не впервой убивать человека, ведь так, милая?

— Ты и есть чудовище и я не лучше тебя, раз поддалась твоим уговорам.

— Я — чудовище? — Он рассмеялся. — Разве не ты и твоя магия сделали меня таким? Разве вы не сулили мне горы счастья и исполнение всех моих желаний? А что дали?