— Я ничего не обещала тебе.

Он с силой встряхнул ее.

— Это не я требую ее жизнь. Это ты и твоя магия желаете ее получить. Так, кто из нас чудовище? Кори только себя, Рида или Жасмин… Да мне плевать, как тебя теперь зовут. Дай мне то, что обещала. Немедленно!

Рида сжала кулаки. Будь проклят тот день, когда она поддалась слабости и рассказала о своем даре.

— Боги накажут тебе за твою жестокость и жадность, Олаф.

— Кто? Боги? Меня накажут? — Он наклонился близко к ее лицу, так что она почувствовала его жаркое, тяжелое дыхание. — Я сам собираюсь стать богом. — Рида вздрогнула. Он снова раскатисто рассмеялся, довольный ее испугом. — Не сейчас. Сейчас я желаю стать господином той силы, что живет в этих песках. Я хочу, чтобы ты отыскала свой сапфир или рубин или что ты здесь оставила и забрала его. Отпусти силу песков, чтобы ничто не сдерживало нас.

Рида посмотрела на дочь. Нати продолжала смирно стоять в окружении песчаных воинов и глядела на нее, слово все понимала. Знала ли она, как мама любит ее и что не по своей воле, столько времени находилась вдали? Риде хотелось, чтобы она понимала… И ведь она могла бы это понять. Нати всегда была такой умненькой девочкой. Она бы поняла, почему ее мать осталась рядом с любимым человеком и не сбежала с ней в тот день. Олаф все равно отыскал бы их… Эта магия, пронизывающая пески… Рида чувствовала, насколько она сильна. Она уже так натянула решетку синих огней, что вскоре сама бы прорвала ее.

— Ты пожалеешь, что родила Нати. — Олаф навис над ней, в точности как в тот день четыре года назад. — Твой выбор, жена, — умрет она сейчас, сжимая руки любящих отца и матери, или будет жить в унижении и страданиях. Каждый день люди будут плевать в ее сторону, проходя мимо. Она сама будет молить о смерти… Слышишь меня? Тебе решать.

Он вновь схватил Риду за плечи и дернул, торопя с ответом.

— Никто не спасет тебя. Ни колдуны султана — их больше не осталось. Ни твой дракон — он уже покинул этот мир.

Рида побледнела, а Олаф вытянулся в лице и скривилось от злобы и гнева. Неужели он рассчитывал, что ее сердце все еще принадлежало ему? В ее сердце уже давно жили лишь ненависть и презрение.

— Да мне плевать, — бросил Олаф. — Это мое царство и ты в моей власти. Если не веришь…

Он взмахнул рукой и из-за барханов стали вырастать воины: сотни, тысячи и даже больше. Армия, что Арслан привел за собой к стенам Кардовы, была лишь малая толика их огромной силы. А ее две тысячи каменных стражей и того меньше. У нее не осталось иного выхода. Риде на мгновенье стало страшно. Казалось, она все решила там, во дворце. И все же липкий ужас стягивал ее по рукам и ногам, заставлял бешено стучать сердце и вносил суматоху в мысли.