Вдруг она услышала звериный рык и испуганно оглянулась. Но не разглядела ничего, кроме теней деревьев, стоящих так тесно, словно она бежала сквозь разряженный частокол. В следующий миг ее оглушила тишина. А следом рык повторился, более громкий и зловещий. Рида пустилась вперед с удвоенной силой. Не заметила, как выскочила на поляну. Усилившаяся метель тут же приняла ее в шумные, холодные объятья.

Однако там, вдалеке ее вновь ждал безопасный лес. Пусть сейчас она не могла его разглядеть. Если доберется, она должна найти, где спрятаться и затаится в нем. Долго бежать она так не может, она уже с трудом передвигает ноги и держалась только благодаря упрямству и самоуверенности. Но в конце концов они схватят ее.

Рида перевела дыхание и бросилась сквозь метель. Но пробежала не больше двух-трех ярдов, почувствовала, как земля задвигалась под ногой, резко отпрянула и чуть не плюхнулась на спину в снег. Осторожно ступила вперед и снова отшатнулась.

Спасительные деревья на той стороне поляны отделял от нее широкий обрыв. Один из тех, по дну которого обычно протекает мелкая, горная речушка. Сейчас ее было не разглядеть, да Рида и не пыталась. Она обернулась, чтобы бежать обратно, и увидела, как метель поднимается и отодвигается в стороны, а из лесной чащи, мягко ступая большими лапами, выходят ей навстречу три огромные кошки. Их силуэты четко выделялись на фоне белого снега и леса позади. А глаза блестели, словно магия питала их звериные тела. Рида инстинктивно попятилась и знакомо почувствовала неуверенную землю. Тут же вернулась на прежнее место и услышала, как за спиной отколовшийся тяжелый камень или кусок льда, глухо ударился о дно ущелья. Низкий хлопок отозвался дрожью внизу живота.

Кошки преодолели почти половину уступа и вдруг одна из них, та, что шла по центру, на глазах Риды превратилась в Марику — совершенно обнаженную, словно вышедшую не из леса, а из озера. Женщина продолжила ступать по снегу мягко и по-кошачьи грациозно. Казалось, она не замечает ни холода, ни воющей метели. Они не нуждались в одежде, Рида лишь зря потеряла время, кромсая плащи и накидки.

Она поежилась. Но, может, ей все это казалось. Может, она все еще лежала в палатке Юсуфа рядом с потрескивающим очагом и то, что видела сейчас, было очередным безумным кошмаром. Только вместо привычного песка на нее нападал снег. И эти кошки — она ведь слышала рассказы Юсуфа о женщинах, способных принимать звериный облик. Конечно, это было всего лишь наваждение. Память прорывалась к ней и забрасывала все более дикими картинами, подсказывая, о чем думать, чтобы вернуть воспоминания. Может, сейчас она намекала, что стоит наконец поговорить с Юсуфом и попросить рассказать, что она забыла.