— Я свяжу ее и запру в чулан со шкурами, Мари, — пригрозила Катарина. — Она ведьма и я не собираюсь, как ты говоришь, испытывать судьбу.

— Она потеряла свои силы, Като. Слухи верны. Иначе она бы не блуждала лесу, как слепой котенок.

Сердце Риды громко стукнуло и она отпрянула от двери, испугавшись, что ее обнаружат. Ей нужно бежать из этого дома. Немедленно, не дожидаясь утра.

Она набросила на плечи плащ, сверху сумку, растерялась, не зная, как быть со статуэткой богини, сейчас было неподходящее время для соблюдения ритуалов. Она кинула ее в карман плаща и суетливо оглядела комнату. Единственное окно находилось слишком высоко от пола. Чтобы достать до него, понадобился бы сундук, но он, наверняка, был набит доверху и едва Рида взялась бы его перетаскивать, ее бы услышали.

А она не знала гор, до сих пор не привыкла к снегу и была не такая быстрая и ловкая, как эти женщины. Если ее заметят, то схватят раньше, чем она доберется до конца поляны. Нужно было задержать их, пока она не добежит до леса. Но как это сделать?

Взгляд скользнул по горе одежды и Рида мгновенно оказалась около сундуков. Схватила кремень, надрезала край и принялась быстро рвать и кромсать плащи и накидки.

Из кухни донеслись шорохи и она вздрогнула и испуганно оглянулась. Но она почти закончила. Оставалось лишь решить: дверь или окно. Хотя на окно уже не хватало времени. Рида побросала одежду и рванула к выходу. Выскочила в кухню и не глядя устремилась к двери. С силой навалилась на нее — и морозный, колкий ветер со свистом ворвался в помещение, ударил в лицо и чуть не сбил с ног. Рида с трудом перепрыгнула через порог.

Холодные сугробы тотчас взяли ее в плотное кольцо и сковали движение. Крупные хлопья обрушились на голову и плечи, облепили, как вторая кожа. А впереди земля и небо, казалось, все больше напоминали кружащее, мельтешащее месиво, напрочь потеряв очертания.

— Проклятье, Като. Я же говорила тебе.

— Я мигом верну ее, Мари.

Рида пустилась сквозь метель в сторону предполагаемого леса так быстро, насколько хватало сил и позволяла неудобная обувь. Ветер со снегом летел ей навстречу, замедлял и заставлял останавливаться и прятать лицо под полами плаща. Она падала в сугробы, поднималась, бежала снова. Думала лишь о том, чтобы не спутать направление и не вернуться к хижине.

Порванная одежда должна была задержать ее преследовательниц, но уже у края поляны до Риды донесся отчетливый треск сугробов. Они догоняли ее. Она нырнула в густую чащу и лишь тогда почувствовала себя увереннее. Темнота сомкнулась над ее головой, словно погрузила внутрь глубокого колодца, защитив от ветра и снега и спрятав от врагов. Но ветки хлестали в лицо, царапали и кололи. Остриями резали кожу. Иголки сыпали, подобно снежным хлопьям, проникали в уши, рот, за воротник. А позади беспрерывно звучали шаги. То ближе, заставляя Риду бежать быстрее вопреки усталости, боли и нехватки дыхания. То дальше, внушая преждевременную радость.