Юсуф не винил провожатого. Это он не предугадал хитрость женщины и только он должен был отвечать за эту ошибку. Но даже если отбросить его вину и допустить, что поиски в метель могли увенчаться успехом, он не имел права просить своих воинов продолжать обыскивать лес и горы. Он не мог заставлять людей рисковать жизнями. Шестеро человек под его началом уже погибли, защищая Жасмин.

А она не заслуживала таких жертв. Видит Великий бог, когда он ее отыщет и они закончат их миссию, он отправит ее в храм замаливать свое преступление перед погибшими людьми: просить прощение за свое безразличие к великому дару жизни, что его воины преподнесли ей, покинув этот мир вместо нее.

Как человек мог оказаться настолько черствым и жестоким? И как его угораздило полюбить такую женщину? Но с чего он взял, что он любил ее? Его всегда отвращали бесчувственность, двуличие и надменность — черты, которые Жасмин без стеснения демонстрировала на протяжении последних недель. Нет, его вели иные чувства: злость и желание наконец развернуть события так, как он их задумал.

С той самой ночи, когда на его караван напали в Розовых песках и до нынешнего дня, все в его жизни шло наперекосяк, неудачи преследовали одна за другой. Мерод утверждал, что они начались, еще когда он встретил Жасмин в Фарезийском оазисе. Но Юсуф никогда его не слушал, не верил ему и считал его слова наговором. Однако, видит Великий бог, быть может, старый слуга был прав, а Хариф ошибался. Жасмин принесла ему вовсе не успех, она привлекла неудачи. И ему придется отыскать способ, как избавиться от них, Жасмин он сейчас не мог потерять. Слишком много жизней зависело от нее.

Он бросился в палатку, едва они въехали на поляну перед хребтом, перекопал тюки и отыскал в них сумку с лямкой длиной больше ярда. Как же он надеялся, что в горах она не пригодится. По той же самой причине надеялся, по которой не мог заставить своих людей рыскать по горам в метель ночью. Он опасался, что дракон в небе привлечет внимание недоброжелателей Жасмин и они перебьют его маленький отряд, как стаю куропаток, рассевшуюся на снегу.

Он побросал внутрь сумки меха и шкуры на случай, если придется заночевать в снегах. Ведь эта дуреха замерзнет до смерти, если уже не замерзла. И сказал Мухтару, который наудачу встретился ему на выходе:

— Оставляю лагерь на тебя. Но прислушивайся к советам нашего младшего товарища. И поглядывай за ним.

Он кивнул на Тиролля, который вместе с остальными воинами перетаскивал палатки под заснеженные елочные шапки. Снег уже сыпал крупными хлопьями и редкие, но резкие порывы ветра чуть не сносили в сугробы здоровенных мужчин. Тироллю с его щуплым телосложением доставалось сильнее остальных.