Неужели она подумала, что он покинет ее? Глупышка. Милая, чудная глупышка. Он столько шел к этим мгновениям. Столько раз представлял их. Порой они казались ему несбыточными мечтами и вводили в безысходную тоску, он так скучал и томился по ней. Ничто в своей жизни он не желал больше, чем быть рядом и наслаждаться ею.

— Прости меня, — пробормотал он. — Я с ума схожу, как желаю тебя. Прошу, только не отворачивайся сейчас.

И она наконец вернулась к нему, обвила руками и ответила на жаркие поцелуи. Ее ладони принялись то нежно поглаживать его спину, то яростно прижимать к себе. И он не желал больше оттягивать момент их близости. Сорвал с себя остатки одежды и они закружились в чувственном, слаженном танце, дурманящим и пьянящим, заставляющим стонать от восторга и требовать все больших ласк, прикосновений и трепета.

Ее твердые соски покалывали его грудь, ногти впивались в кожу и царапали спину, упругие бедра ритмично приподнимались в такт его бедрам. Их тела пылали, словно объятые пламенем. Все сильнее разгорались, пока жаркий костер полностью не растопил снега непонимания и разочарования, что выросли между ними. Они сгорали в этом огненном безумии дотла и одновременно дарили любовь и спасали друг друга от холода и одиночества.

Он желал получить ее всю, до последней капли, но словно пил из бездонной бочки и никак не мог утолить жажду. Он мечтал никогда не покидать ее мягкого, пленительного тела, до бесконечности слышать ее дрожащий от страсти голос, чувствовать горячее дыхание. Это доводило до исступления — животное желание обладать другим человеком. Он ощущал, как в глубинах разума из-под него все еще проглядывает страх, что он потеряет ее, ее отберут у него, стоит лишь на миг отпустить. И вместе тем ее пылающий взгляд, ее отзывчивость на его прикосновения, ее стремление страстно любить его рождали в нем желание дарить заботу и нежность.

Наконец их тела содрогнулись и громкий возглас прокатился по неровным, высоким сводам пещеры. Они обессиленно упали на голые камни. Он перекатился на спину, едва придя в себя, увлек ее за собой и заботливо укрыл шкурами, разлетевшимися по камням. Нежно поцеловал в губы, вложив в это легкое касание всю благодарность за любовь и страсть, что она подарила ему. Она лишь устало хмыкнула и он вновь припал к ее губам, настойчиво упрашивая выплыть из сладостной неги и вернуться в их маленький, уютный мир. Наконец она ответила на поцелуй, обняла и прижалась к нему. Ее волосы рассыпались по его груди и стали ласково щекотать, одновременно укрывая от прохладного воздуха, словно шелковая перина.