Его поцелуи быстро стали жаркими и требовательными. Руки прорвался сквозь защиту из шкур и войлока и заскользил по ее телу, искусно повторяя каждый изгиб. Он с наслаждением ощущал под пальцами ее теплую, нежную кожу. Как же он соскучился по ней за эти долгие недели. Словно с того вечера в Тахмалине прошла вечность. И вместе с тем его не покидало чувство, что Жасмин всегда принадлежала ему. Он целовал ее щеки, солоноватые от слез, упрямый подбородок, начал медленно спускаться по шее к груди, пробуя на вкус каждую частичку ее тела, словно вспоминал и сравнивал, что изменилось, заново узнавал ее, ревновал к этой новизне, но испытывал бескрайнюю радость от каждого прикосновения.

— Остановись. — Он пропустил эту просьбу мимо ушей. Должно быть, ему почудилось среди частых, жарких вздохов и усиливающегося стука крови в висках. — Остановись, Юсуф, прошу тебя, хватит.

Он замер и посмотрел в ее полные ужаса глаза. С чудовищным усилием оторвался от нее, отодвинулся и почувствовал, как она вздрогнула. Снова притянул к себе, согревая. Перекатился на спину и с облегчением ощутил, как холодный камень впился ему в лопатки. Как кстати. Он с удовольствием бы сейчас стащил рубаху и прижался к ним голым телом. Или лучше выскочил на улицу и искупался в снегу, чтобы остыть. Да, ему нужно было остудить разгоряченную кровь — он приподнялся, но понял, что оставляет Жасмин одну в темноте и холоде и в безысходности упал обратно на камни.

— Прости, — услышал он ее тихий голос.

Чего уж там, это ему следовало держать себя в руках, а не пользоваться ситуацией.

— Давай спать. Просто закрывай глаза, а я буду рядом, — ответил он и крепко обнял, стараясь не вдыхать ее аромат.

Проклятье, как же это было сложно!

А она, словно назло, подтянулась к нему и поцеловала в щеку. Попала бы в губы, если бы он резко не развернулся и не оттолкнул ее.

— Жасмин, если ты продолжишь меня соблазнять…

Он увидел ее взгляд, полный сожаления, страха и одновременно мольбы, чтобы он вновь коснулся ее.

— Моя спина, — шепнула она. — Если тебя не пугает…

На мгновенье он замер, не веря в услышанное. Лежал и смотрел на нее. Наконец коснулся мягких прядей волос, наслаждаясь их теплотой и нежность.

Ее спина… Какого шайтана она должно было его пугать!

Ее кожа была самой притягательной из тех, что ему довелось касаться, а Жасмин была самой нежной, чарующей и волнующей женщиной в его жизни. Она пленила его. Он не знал, когда и как это произошло, но чувствовал опустошение и отчаяние, если ее не оказывалось рядом.

Последние недели их разделяли сотни обидных слов, непонимание, разочарование, гнев — оттого даже когда она ехала на лошади всего в трех ярдах позади него, ему казалось, что она находится за тысячи миль, на другом конце света. И сейчас он смотрел на нее, не в силах вырваться из зеленого омута огромных глаз, и не верил, что она позволяет ему любить себя. Он робко коснулся ее губ.