— Что случилось? Он что-то сделал тебе? Он обидел тебя?

Она покачала головой:

— Просто он тоже оказался не таким, — и снова уткнулась ему в грудь.

Он притянул ее к себе и крепче обнял, совершенно искренне дал себе слово: как только они выгонят зловещих духов из песков, он обязательно разберется и с теми, кто послал разбойников напасть на их лагерь, и с кошками разберется, и с Мехмедом Али. Он свалял дурака, ему следовало сразу погнать этого человека из города. По крайней мере, Жасмин не плакала бы сейчас у него на груди из-за этого негодяя.

Она наконец перестала лить слезы, но часто ворочалась на неровных неудобных камнях, стараясь пригреться у него под рукой. И первое время ее неловкое копошение и легкое сопение даже доставляли ему удовольствие. Однако неудачно повернувшись, ее губы случайно коснулись оголенной части его груди. Кожу обожгло, словно к ней прижали раскаленное железо, и кровь быстро побежало по телу.

«А вот этого делать не следует», — сказал он больше себе, чем ей.

Но она снова пошевелилась и он, стараясь не отпустить ее, уткнулась лицом в ворох ее влажных, но мягких волос. Аромат горных цветов ударил в нос и волной прошелся по позвоночнику от затылка к пояснице. Сердце рвануло бешено стучать. Он резко отвернул голову и задержал дыхание.

Он себя переоценил или недооценил ее? Неужели мало испытаний за эти дни?

Юсуф с надеждой посмотрел на ярко горящее пламя костра. Но Жасмин продолжала вздрагивать — он никак не мог ее оставить одну. Однако понял, что сможет держать ее в объятьях и не позволит себе большего, только если она перестанет ерзать у него под боком.

— Жасмин, тебе нужно поспать, — скорее, попросил, чем потребовал он.

Она ответила, как обычно, словно не услышала его.

— Ты тоже мне постоянно врешь.

Он никогда бы не согласился с этими обвинениями и он никогда не соглашался, хотя она бросала ему их вновь и вновь. Однако сейчас он сказал:

— Хорошо, Жасмин, ты только поскорее засыпай. А завтра с утра мы обо всем поговорим.

«Завтра с утра, — подумал он, — будет даже более подходящее время для разговора».

* * *

В какой момент он начал ее целовать, Юсуф не смог сказать. Пришел в себя, лишь когда его губы коснулись ее ключицы, руки проникли под шкуры и принялись спешно расстегивать пуговицы кафтана. Ее маленькая ладошка уперлась ему грудь и он бросил первое оправдание, что пришло ему на ум:

— Так мы быстрее согреемся.

Жасмин подняла голову и ее лицо: большие горящие глаза, пухлые, манящие губы — оказались слишком близко от него. Он не смог сопротивляться.

— Я остановлюсь, как только ты попросишь, — пообещал он и припал к ее губам, не позволяя возразить.