— Саламандра доставлен, Ваше Императорское Величество, — отчеканил офицер конвоя.

Александр медленно кивнул, глядя сквозь меня.

— Приступайте, генерал, — голос Императора звучал будто простуженно.

Ермолов поднялся, раскрывая папку. Его густой бас заполнил зал.

— Ваше Величество, господа члены комиссии. Следствие по делу о катастрофе на Тверском тракте завершено. Факты таковы.

Генерал рубил фразы, отсекая эмоции.

— Двадцатого числа сего месяца на Тверской мануфактуре собран опытный образец самобеглого экипажа. Главный механик Кулибин доложил о готовности, настаивая на полигонных испытаниях. Вопреки отказа механика, по прямому требованию Великой княжны Екатерины Павловны, выезд состоялся немедленно.

По рядам пробежал шелест. Мария Федоровна вцепилась в подлокотники. Правда о своенравии дочери ее не удивила, но видимо была неожиданностью, что ее озвучили. Ей явно было нечем крыть этот момент.

— Исправность машины подтверждена мастерами, — бас Ермолова не дрогнул. — Скорость движения была высокой. На повороте у Черного ручья экипаж опрокинулся.

Стало тихо.

— Злого умысла в действиях конструкторов — мастера Саламандры и механика Кулибина — следствие не усматривает. Причина катастрофы кроется в стечении обстоятельств: превышение скорости, сложный рельеф и… — генерал на мгновение замер, но тут же закончил с армейской прямотой: — Вероятное вмешательство седока в управление.

По залу прокатился сдавленный вздох. Ермолов переступил черту. Обвинить сестру Императора, пусть и косвенно — нужно было иметь не только смелость.

— Механик Кулибин, пребывая в тяжелом состоянии, берет вину на себя. Показания конвоя свидетельствуют об обратном. Машина рыскала, поведение седока отмечено как… беспокойное.

Папка в руках генерала захлопнулась с хлопком.

— Вывод следствия: трагедия произошла вследствие ошибок действия экипажа. Конструктивный дефект отсутствует.

Ермолов опустился в кресло. Гнетущая тишина вызывала мурашки по коже.

В этот момент послышался резкий скрип отодвигаемого стула. Аракчеев взвился с места.

— Ошибки действия экипажа? — прошипел он, впиваясь взглядом в генерала. — Вы о чем говорите, Алексей Петрович? О каких ошибках может идти речь, когда мы имеем дело с дьявольщиной?

Граф обвел зал горящим взглядом инквизитора.

— Взгляните! — костлявый палец нацелился мне в грудь. — Этот человек принес в Россию заразу. Он строит автомотоны-убийцы. Он лезет своим умом в сферы, ему неположенные. В строю каждый солдат знает свой маневр. А здесь что? Хаос! Скорость! Безумие!

Аракчеев нависал над зеленым сукном.