Князья хихикнули. Я скосил глаза на графа — тот усиленно изучал корешки книг в шкафу. Тяжело старому вояке смотреть на этот балаган.

Придвинув оставшийся реквизит друг к другу, я сменил тон:

— Все гораздо проще. Не нужно подвигов и секретных приказов. Чтобы курьер отбыл, требуются гонец, конь, целая сбруя и доступ к инструментам. Точка. Но один отложил починку на утро, второй забрал связку, третий посеял мерку. Трое идиотов играючи сломали работу на ровном месте.

Николай буравил взглядом сукно.

— Выходит, виноваты все вместе?

— Слово «все» означает «никто». Отвечать будет каждый за свое. Только экзекуции надо проводить потом. Первоочередная задача — выпровадить курьера.

Михаил осторожно подвинул хлеб к записке.

— Можно хоть накормить бедолагу.

— Хлеб вообще молодец. — Я кивнул. — Лежал, ждал, никому не мешал. Эталонный госслужащий.

Николай весело фыркнул.

— Ну, и как будем чинить все это? — спросил я.

Будущий самодержец не спешил с расправами. Мальчишка соображал.

— Проверять амуницию вечером. Поломки записывать.

— Так.

— Завести дубликат ключей для дежурного! — вставил Михаил.

— В точку.

Николай покосился на злосчастную ложку:

— Прибить мерную кружку гвоздем к стене. Или купить вторую. Дешевле обойдется.

Михаил ткнул пальцем в записку:

— А гонца будить затемно, пока повар не поднял вой.

— Государственно мыслите, Ваше Высочество. Половина дел в России решалась бы успешнее, делай мы их до того, как проснется какой-нибудь повар.

Михаил улыбнулся, Николай вторил брату.

Выстроив предметы в ровную линию, я наглядно продемонстрировал им цепочку событий. Никаких тайн мадридского двора. Обычное разгильдяйство и надежда на русское «потом».

— Катастрофа происходит не в тот момент, когда все бегают и орут. Она начинается накануне, когда кто-то заметил мелкую пакость и решил: «А, до завтра потерпит».

Николай молча взял треснувшую пряжку и положил ее в самое начало цепочки.

Больше я ничего не разжевывал. Поняли — и ладно. Получилось немного сумбурно, но суть они уловили.

Смахнув обратно «инвентарь», я выставил на обозрение две одинаковые склянки. В одну плеснули густой горькой настойки, во вторую — подкрашенной водицы. На вид — близнецы-братья. Рядом легла красная шерстяная нитка.

— Вводная вторая, медицинская, — объявил я. — Больному прописали микстуру. Слуга перепутал склянки и принес не то.

Николай сходу выдал:

— Высечь слугу!

Прямо как по уставу, я даже внутренне ухмыльнулся, сразу почуял угрозу и потребовал крови.

— Справедливо, — ответил я. — Врачебная ошибка часто стоит жизни.

Михаил потянулся было к стеклу, однако вовремя отдернул руки. Скосил глаза на меня, затем на Ламсдорфа. Генерал стоял у стены соляным столбом, но слушал уже без прежнего скепсиса. Видимо, решил, что мои закидоны имеют право на существование.