— Людям свойственно ошибаться. — отозвалась Хельга. — Но верность и честь всегда в цене — и особенно сейчас… И я не забуду тех, кто поможет вернуть наследие моих предков.
— Трон ваш по праву, моя госпожа. Одно ваше слово — и Саксония тут же откажется признавать власть рейхстага и его главы. Я могу привести под ваши знамена Бранденбург, Силезию и даже Ганновер… — Фон Веттин чуть склонил голову, изображая смирение — и тут же снова выпрямился. — Но куда больше меня беспокоит не настоящее, а будущее Империи — то, что будет дальше! Стране понадобится хозяин… понадобится наследник правящего рода — рано или поздно. И когда эта чертова война, наконец, закончится, курфюрсты северных земель будут настаивать… Нет, ваше величество, — Фон Веттин с улыбкой шагнул вперед и вцепился в руку Хельги длинными тонкими пальцами, — мы будем требовать…
Не знаю, как остальные — но я терпеть подобное уж точно не собирался.
— При всем уважении, курфюрст — вы не в том положении, чтобы требовать чего бы то ни было. — Я сложил руки на груди. — Ни сейчас, ни когда-либо позже. Государь повелевает — а князья исполняют приказы. И не в вашей или моей власти менять подобный порядок.
Фон Веттин вряд ли ожидал от кого-то из присутствующих такой прыти — но мое выступление его едва ли смутило. Роста мы с ним были примерно одного, и все же он каким-то образом смог посмотреть на меня сверху вниз. Не как на равного по положению или достойного соперника — скорее таким взглядом курфюрст привык одаривать мелкую прислугу — и теперь указывал мне мое место.
По залу прокатилась волна Дара — и все вокруг тут же в ужасе притихли. Вряд ли кто-то всерьез собирался пускать в ход силу — но даже ненавязчивая ее демонстрация внушала князькам и графам оторопь. Фон Веттину уже наверняка приходилось участвовать в подобных стычках — и родовая мощь позволяла всякий раз выходить победителем.
До этого дня.
По силе Дара мы с ним были примерно равны — только для курфюрста магия была лишь инструментом для запугивания мягкотелых придворных болванов. А для меня — совершеннейшим оружие аристократа, которые я неоднократно пускал на полную мощь. Сбивал дирижабли, жег немецкие панцеры и обращал в пепел солдат и офицеров.
Эта странная игра в гляделки длилась всего несколько мгновений — но и их задиристому курфюрсту хватило понять: случись нам вдруг сцепиться по-настоящему — я размазал бы его по полу торжественного зала Папского дворца ровным слоем.
— Что ж… пожалуй, вы правы — я погорячился. — Фон Веттин попятился, натягивая на лицо неровную улыбку. — Но мы непременно вернемся к нашей беседе позже, ваше величество!