Впрочем, я неплохо справлялся и с винтовкой. Конструкция Судаева не подвела, обеспечив штурмовым отрядам преимущество, которому немцы раз за разом вынуждены были уступать. Мы вытеснили их за железную дорогу, потом из южных кварталов — а потом и вовсе вышвырнули из Регенсбурга и гнали до самого Обертраублинга. Там они снова кое-как закрепились, выставив на всех дорогах уцелевшие орудия и пулеметы — и пока что держались. Подобраться к укреплениям через поля было не намного легче, чем пересечь Дунай

И все же осада не могла продолжаться вечно: мы захватили в Регенсбурге не один арсенал, а основные силы французской армии насчитывали чуть ли не впятеро больше солдат, чем осталось у генералов Рейха. Солдаты Жозефа и эльзасские егеря понемногу брали Обертраублинг в клещи, и рано или поздно кольцо должно было замкнуться полностью. Могучее воинство, за несколько дней захватившее Бельгию чуть ли не целиком, стремительно скукоживалось и таяло. От пуль и осколков — и куда больше от дезертирства. Немцы сдавались в плен целыми ротами, не желая сражаться — а половина из них и вовсе изъявляла готовность присягнуть на верность истинной наследнице германского престола.

Окружение и капитуляция уже давно маячили где-то впереди, а когда мы с Оболенским и другими Одаренными разнесли магией единственную железную дорогу в сторону Вены — стали и вовсе неизбежными. У немцев понемногу заканчивались и припасы, и патроны, и снаряды для уже немногочисленных пушек. Они пока еще держались на чистом упрямстве и железной воле офицеров — но я уже не сомневался в победе.

Западный фронт вот-вот рухнет — и тогда до Вены останется пройти всего каких-то четыре сотни километров вдоль Дуная, где на пути встретятся только крохотные городишки с крохотными же гарнизонами.

Я даже втайне надеялся, что канцлер капитулирует в тот самый день, когда союзные войска форсируют реку Инн и пересекут границу Австрии… или его вынудят капитулировать. В конце концов, Хельга уже давно продемонстрировала и милосердие, и готовность к переговорам на тех условиях, которые вполне бы устроили и курфюрстов, и столичную знать, и военные чины. И уж тем более простых солдат — им наверняка уже давно надоело стрелять в своих же соотечественников.

Каприви проигрывал войну. Пусть не так быстро, как мне бы хотелось — но неотвратимо. Даже по эту сторону фронта вовсю гуляли слухи о мятежах в Венгрии, Богемии, на юге Австрии — и чуть ли не в самой Вене. И никакие успехи на востоке не могли спасти положение — да и тех уже почти не наблюдалось. Русские войска все еще пятились, накапливая силы для наступления, но и это не слишком-то помогало герру канцлеру — за последний месяц армия Рейха продвинулась от силы километров на двадцать, а большая ее часть все так же топталась на подступах к Люблину.