Но сейчас я уже почти готов был ругать себя за легкомысленность. Солнце все так же светило, улица все так же пустовала, если не считать проехавшего пару минут назад почтового фургона, да и тишина никуда не делась, и все же чутье Одаренного тоскливо подвывало с того самого момента, как Гровс захлопнул за мной дверь.

А к нему определенно стоило прислушаться.

— Кому нужны эти громилы в костюмах, когда рядом неуязвимый русский князь. К тому же ты сам говорил, что эта малышка, — Кеннеди улыбнулся и похлопал по капоту “Импалы”, — защищена от всего на свете.

Я действительно не поленился навесить на машину все охранные чары, которые были мне под силу, а парочку особо хитрых замкнул через себя прямо на родовой Источник. И теперь стекла выдержали бы магическую атаку или пулеметную очередь, а металл корпуса, пожалуй, мог остановить и что-нибудь посерьезнее — вроде снаряда среднего калибра. Не то, чтобы это превращало “Импалу” в крепость на колесах, но в чем-то Кеннеди был прав — она действительно защитила бы нас обоих куда лучше бронированного лимузина или дюжины здоровяков в штатском.

— Магия сработает только внутри машины — а ты сейчас снаружи, — проворчал я, открывая дверцу. — Так что полезай на сиденье, господин президент — и поедем работать. Архивы Пентагона сами себя не раздобудут.

Чутье завопило еще громче — а до сих пор не мог понять, откуда исходить опасность. Уж точно не от почтового ящика, черт бы его побрал. И вряд ли от домов рядом. А вот на той стороне дороги… Ничего особенного в них на первый взгляд не было. Один казался чуть ли точной копией жилища Гровса, а второй, чуть дальше, выглядел не то, чтобы заброшенным — но то ли не слишком любимым хозяином, то ли опустевшим с полгода назад. Краска на крыльце кое-где облупилась, когда-то аккуратно постриженная лужайка успела зарасти, водосточная труба чуть покосилась, оторвавшись у края крыши, а небольшое окно на чердаке распахнул ветер.

И там, в полумраке, вдруг что-то блеснуло, отражая свет солнца.

Последние недели в Вашингтоне и Кэмп-Дэвиде, выдались на удивление спокойными, но привезенные еще из-под Страсбурга привычки никуда не делись. Разум еще только раскручивал свои шестеренки, пытаясь понять, что вообще происходит — а тело уже действовало само по себе.

Я сгреб Кеннеди за ворот, стащил с капота “Импалы” и сам плюхнулся на бетон за мгновение до того, как раздался выстрел. Зеркало со стороны водителя разлетелось вдребезги, и на нас сверху посыпались блестящие осколки. Похоже, целились все-таки в меня: останься мы на месте, пуля угодила бы точнехонько в живот. За дорогой снова громыхнуло, и по Гленвуд-роуд прокатилось эхо. Судя по звуку, стреляли из винтовки. На наше счастье, не автоматической — снайперу явно приходилось возиться с затвором вручную.