Похоже, сработало. Оборачиваться я не стал, но с помощью Дара без труда почувствовал чужое смятение. И к выходу на палубу за мной тащился уже только один из моряков. Второй, скорее всего, или остался следить за стюардом, или тут же помчался докладывать начальству.
Которое, вероятно, до сих пор ломало голову, что могли означать мои тайные знаки — и для кого я их оставлял. Усатый явно заглотил наживку и начал действовать: моя неспешная прогулка вдоль борта “Олимпика” длилась от силы пару минут, а за спиной в паре десятков шагов уже снова маячила парочка здоровяков в штатском. Но даже в гражданской одежде шпики из моряков были так себе: они то сопели прямо над ухом, то отставали черт знает на сколько — и сразу же пускались чуть ли не бегом, чтобы догнать. Впору было ругать себя, что не заметил их прямо на пирсе в Сан-Хуане. Тогда у меня точно осталось бы побольше времени придумать коварный план.
Впрочем, и этот как будто работал неплохо. Может, сам усатый и смекнул бы, что я ломаю комедию, но с этой парочкой я мог вытворять все, что хотел. Сначала пару раз прошел весь “Олимпик” от носа до кормы, потом четверть часа болтал обо всем подряд с каким-то промышленником из Гамбурга. Вряд ли нас подслушивали, и все же слова “война”, “кайзер”, “связной” и “наши люди во Франции” звучали достаточно громко.
На мгновение мне даже стыдно — после такого беднягу если и не арестуют прямо в порту Ливерпуля, то уж точно допросят.
Солнце уже закатилось за горизонт, но времени до ночи, и уж тем более до прибытия в Шербур оставалось предостаточно — так что я ни в чем не отказывал ни себе, ни своим соглядатаям. Шатался по всему “Олимпику”, царапал перочинным ножом тайные послания на стенах коридоров, шептал что-то людям, не сбавляя хода, и один раз даже пытался подобраться поближе к рубке — пока кто-то офицеров деликатно не послал меня прочь. В общем, развлекался, как мог, и только старательно избегал палубы D, на которой находилась каюта фон Брауна. Не знаю, сколькими именно людьми на борту располагали Коннери с Усатым, но моряки понемногу заканчивались. Когда я все-таки спустился вниз, к машинному отделению, за мной уже шагал только один — и тот выглядел настолько измученным и ошалевшим, что едва не потерялся за очередным поворотом. Такое в мои планы не входило — так что беднягу пришлось подождать. Я подпустил его поближе и, наконец, неторопливо выдвинулся в гости к герру фон Брауну — на этот раз напрямую, через ближайшую лестницу к палубе D. Хотелось надеяться, что все фигуры — от пешек до усатого ферзя в гостиной первого класса — заняли свои поля.