Я уже чувствовал что-то похожее и раньше — в тот день, когда после крушения “Петра Великого” нас с Гижицкой пытался отыскать в лесу немецкий менталист. Похоже, на этот раз он не только каким-то образом нащупал меня, но и пролез прямиком в сознание. Во сне, когда моя защита ослабла — и принялся копаться в памяти, доставая все самое жуткое, что только могло там храниться.
К счастью, пока еще не слишком глубоко.
— Пошел вон! — прорычал я сквозь зубы.
Моя голова — мои правила. И когда-то давно я без особых усилий отделал Гижицкую, которая влезла в мой сон. Впрочем, ее появления нередко бывали весьма приятными — в отличие от визита бормочущего сотней голосов уродца… да и выкинуть его оказалось куда сложнее.
— Что, силенок не хватает? — издевательски поинтересовался голос. — А ведь это только начало.
Я дернулся — изо всех сил, потом еще раз — но невидимый враг держал крепко. Может, он пока еще не смог построить для моего рассудка правильную клетку из ошметков видений — зато в той, что имелась сейчас, оказался полноправным хозяином. И я не мог ни запереть его внутри, ни вышвырнуть наружу. Он уже просочился под броню, и теперь ковырялся, а мне приходилось огрызаться, не пуская его дальше вглубь.
Впрочем, оставался еще один вариант: бежать. Туда, где чужая воля пока еще не имела надо мной никакой власти. Выдохнув, я собрал магию на кончиках пальцев, зажег пламя Горыныча — и с силой вцепился в собственное левое запястье. Кожа тут же вспыхнула, боль прокатилась до самого плеча и оказалась настолько сильной, что я заорал.
И открыл глаза — уже в реальном мире.
Сон закончился — и вместе с ним ушло и чужое сознание. Не полностью — таинственный менталист еще пытался ухватить меня, но его будто разом отбросило на сотни километров. А через несколько мгновений он и вовсе потерялся где-то там, вдалеке. Вместо фальшивого желтого неба наверху снова покачивался потолок вагона, снова мерно и убаюкивающе стучали колеса, и разум снова принадлежал только мне — целиком и полностью. Только рука еще чуть побаливала, и я разглядел чуть выше кисти алый отпечаток пальцев, похожий на свежий ожог — который, впрочем, стремительно таял. И когда через полминуты исчез и он, я даже попытался убедить себя, что мне просто почудилась какая-то гадость.
— Ага, конечно, — проворчал я, скидывая мокрое от пота одеяло. — Держи карман шире.
В ушах шумело, голова немного потрескивала, но я все же заставил себя подняться и накинуть халат, чтобы прогуляться до уборной. Купе, которое мне досталось, вполне тянуло на полноценные апартаменты, но умывальника внутри все-таки не было.