— Прости… Простите, ваше высочество, — вздохнул он. — Мне не следовало… Когда мы виделись в последний раз, вы были еще совсем малышкой — лет двенадцать, не больше. Но если уж вы помните мое — то непременно должны знать, что я был женат на…
— На покойной принцессе Луизе Виктории, — кивнула Хельга. — Сестре моего отца.
— Верно, ваше высочество. — Фон Лихтенштейн снова радостно заулыбался. — А значит, что я в каком-то смысле прихожусь вашему высочеству дядей. Наш род всегда был предан династии Габсбургов, а сам я имел честь считать покойного кайзера своим другом — пусть и не самым близким.
— Отец говорил о вас, — осторожно отозвалась Хельга. — И мне не приходилось слышать дурного.
— И все же я виноват перед вашим высочеством. Мне следовало отправиться в Вену сразу после смерти вашей матери. Но мы… — Фон Лихтенштейн опустил голову. — Я верил, что канцлер Каприви сделает все для защиты единственной дочери кайзера и наследницы рода.
— Как и многие другие, князь. — Хельга скосилась на меня. — И все же — что привело вас сюда теперь, да еще и в такой спешке?
— Долг перед короной Рейха! — выдохнул фон Лихтенштейн. — Я пришел, чтобы принести клятву верности — и предупредить, что вашему высочеству угрожает опасность!
— Если так — боюсь, вы опоздали, князь, — усмехнулся я. — Жизнь принцессы под угрозой с того самого дня, как мы имели удовольствие познакомиться.
— Знаю! Но я сейчас говорю не об этом! — Фон Лихтенштейн сердито зыркнул из-под седых бровей. — Не спрашивайте, откуда я это знаю — на ее высочество готовится покушение.
— Кем? И когда именно? — спросил я. — Боюсь показаться неучтивым и даже обидеть ваше сиятельство недоверием — но если уж вы утверждаете подобное…
— Не знаю… В ближайшие дни — может, даже сегодня или завтра. У Абвера свои люди в Риме, но приказ пришел из Вены — с самого верха. Уверен, вы едва ли поверите мне… Не думал, что когда-нибудь доживу до того дня, когда измена проникнет в Рейхстаг. И все же я… — Фон Лихтенштейн вздохнул и посмотрел исподлобья — почему-то меня. — Я убежден, что покушение готовит сам канцлер Каприви.
Вот уж действительно — новость. Важная, занятная и, что самое главное — своевременная… Впрочем, герр канцлер водил за нос целую страну — и, надо признать, долгое время делал это весьма успешно.
Но теперь ему, похоже, уже начинали задавать неудобные вопросы. И это заставляло суетиться, спешить — и в итоге проколоться. Может, один единственный раз — и о его намерениях узнал один-единственный лишний человек. Тот, кто выдал другому — и так пока слухи не дошли до князя, который приходился Хельге дядюшкой.