Непристойно задранная юбка обнажала кремовое белье из тонкого синтетического волокна; ниже в глаза бросались уродливые хирургические швы на обрубках ног и надетые на эти обрубки дешевые, старые, плохо пригнанные, покрытые грязным налетом ржавчины с каплями смазки протезы.

«Бомбардировка при освобождении. Мне было два года», — значилось универсумом на дощечке, которую женщина держала на коленях. Джон высыпал все содержимое кошелька в стоявшее перед ней блюдце и, не оглядываясь, пошел прочь.

— Куда это ты так рванул? — поинтересовался догнавший напарника Линден.

— Тебе так хочется порыться в мусоре? На свалке за нашими ангарами это можно сделать бесплатно и без свидетелей. Только, боюсь, Анна тебя прикончит, если узнает, а комендант общежития напишет заметку в газету.

— Да хватит тебе уже, — чуть не обиделся Крау.

— Прости, Линден. Я устал от этого всего и не пойму, почему нас не вызывают в порт.

Линден внимательно взглянул на Рессела и решил вернуться к оставленному в кабине разговору.

— По-моему, у тебя все-таки болит колено.

Джон вздохнул. Они с Линденом дружили, а кроме того, у обоих имелась выработанная еще в войну привычка приглядывать за товарищами, поэтому Рессел так и не научился скрывать от напарника неприятности.

— Ты прав, болит. Но это не повод заводить речь о том, что я отлетал свое.

— У каждого из нас свой запас прочности, — рассудительно заметил Линден. — Даже наш «Громобой» окончательно сдал. Мы с тобой, старик, любим его и не хотим никому отдавать, но у трудяги давно износились все, что только могло износиться. Ничего, вот припишут тебя к новой машине, и перестанешь хандрить. Что бы ты выбрал, кстати, если бы мог?

— Боюсь, выбрать корабль мне не дадут, — подумав, отозвался Джон. — Я люблю старые грузовики, но в случае надобности смогу поладить и с новым. Меня больше волнует необходимость выбирать второго пилота.

— Пока к тебе не пихнули юнца, поговори с Рином, вы с ним сойдетесь характерами. Я слышал, он хочет уйти с тридцать второго. У них там какие-то свои разборки с новым капитаном.

— Про чужие разборки я, как обычно, ничего не знаю, — ответил Рессел — он действительно считал себя выше коллективных дрязг и не следил, кто с кем дружил, а кто был в ссоре. — Посмотрим. Рин тоже давно не юноша — вдруг и ему взбредет в голову выйти в отставку?

— После пятидесяти каждый имеет на это полное право, старик. А те, кто вроде нас с тобой, и еще раньше.

— Пожалуй. Однако не все к этому стремятся. Постой, я свяжусь с портом.

Пощелкав кнопками коммуникатора, Рессел получил автоматическое уведомление о том, что вылет их судна еще не назначен. Должно быть, диспетчерам поступила команда пропускать корабли с грузом первой и второй категорий срочности, тогда как строительные материалы относились к третьей. Код «Громобоя» занимал одну из нижних строчек таблицы с очередностью, и в ближайшее время никаких изменений не предвиделось. Мысль о том, чтобы провести еще несколько часов, страдая от жары и разгуливая по глухим переулкам Песочных Далей, едва не привела Джона в бешенство, и он коротко сообщил новости напарнику, не собираясь, впрочем, уговаривать того вернуться на корабль: сидеть до самого старта в горячем нутре звездолета с его неисправной системой кондиционирования Линден точно не согласится, а значит, кому-то из них придется терпеть.