Назначив на эту роль себя, Рессел понял, что идти дальше пока все равно не сможет, и присел передохнуть на облезлый парапет каменной лестницы, которая спускалась к развалинам приготовленного под снос дома, — его верхние этажи обрушились сами по себе, не дожидаясь начала работ. Вынув из рюкзака пустую фляжку, он раздраженно потряс ею и огляделся, но вокруг негде было взять воду, а возвращаться к колонке, откуда лилась зеленая жижа, он не стал бы и под угрозой расстрела.

— С тех пор, как нам выдали форму нового образца, я мерзну там, где холодно, и умираю от жары в такие дни, как сегодня, — пожаловался Линден. Пот стекал по его загорелому лицу и капал с подбородка на воротник рубашки. — Старая была не в пример лучше.

— Согласен. Зато эта меньше пачкается, — ответил Рессел; он и в перерывах между рейсами редко надевал другую одежду.

— Если уж они там, в порту, про нас забыли, нам надо чем-то заняться, — вслух подумал Крау. — Вокруг ничего интересного, обедать в третий раз попросту неприлично, да я и не хочу… Что предложишь, старик?

— Как что? Подраться с местными, угодить в пункт охраны порядка, сорвать вылет, ну и далее по списку — и твой выход в отставку станет поистине грандиозным. Разговоры о нем не умолкнут и тогда, когда ты будешь спокойно пить бормотуху в своем домике на Патее, заодно приютив у себя капитана Рессела, лишенного наград и отовсюду выгнанного с позором.

— Ну нет, бормотуху пить я не смогу, да и ты тоже: нам обоим придется пойти работать в соляные шахты, чтобы выплатить компенсацию государству, — расхохотался Линден. — Вообще-то я дрался на работе всего дважды.

— Трижды, — поправил Джон, — и один раз втянул в драку меня.

— А ты бросил бы старого товарища?

— Я бы заранее сдал нас обоих в охрану — тогда обошлось бы без крови и без такой уймы объяснительных, — убежденно сказал Джон, и Линден опять рассмеялся:

— Жаль, что в предыдущие два раза, когда мне приходилось драться, мы с тобой не были знакомы.

Обмениваясь репликами в подобном духе, они снова двинулись в путь. Неблагополучный район, дойдя до крайних пределов нищеты и разрухи, по мере приближения к порту возвращался к виду обычной промышленной окраины. Кварталы запущенных жилых построек сменились длинными складскими помещениями без окон, одноэтажными заводскими цехами, высокими каменными оградами. Прохожие теперь попадались редко, торговцы старьем и сомнительной снедью вовсе исчезли. В горячее небо устремилась тонкая башня подъемного крана. Издали доносился стук колес грузовой платформы и стрекот механических погрузчиков. На лесах перекрикивались строители.