Раздались шаги. О прикроватный стол звякнуло дно контейнера. Кто-то, должно быть, все та же девушка, немного постоял рядом и ушел. Джон подумал, что неплохо было бы уснуть — спать при ярком искусственном освещении он приучился в госпитале, — как вдруг услышал кашель. Входя в блок, Джон заметил, что одна из коек занята, но разглядывать соседа не стал, мельком подумав, что им, скорее всего, окажется ребенок со сломанным плечом. Сосед между тем как следует откашлялся и обратился к Ресселу в довольно развязной манере.

— Эй, там! Добро пожаловать! Я тут собрался сдохнуть от скуки. Третьи сутки совершенно один.

Разговаривать с соседом, кем бы тот ни был, Ресселу не хотелось, и он плотнее завернулся в одеяло.

— Вы что там, спите, что ли? — не унимался незнакомец.

Джон мысленно выругался.

— Да, сплю. И прошу меня не трогать.

— Быстро же вы засыпаете, — обиженно протянул сосед. — А я рассчитывал болтать с вами до ночи.

— Оставьте меня в покое, а?

— Какой вы злющий.

На койке у прозрачной стены карантинного блока сидел светловолосый парень в желтой больничной пижаме. Зеленовато-серым цветом лица и заострившимися чертами он походил на человека, выздоравливающего после тяжелого отравления, но жизнерадостно улыбался и стрелял по сторонам нахальными глазами.

— Моя фамилия Дан. Скоро я стану бывшим стажером Четвертой грузовой компании, ну а пока умираю от скуки. Столько времени было не с кем поговорить, страшно подумать.

Джон хмыкнул и неожиданно для себя ответил:

— А моя фамилия Рессел, и я скоро стану бывшим пилотом той же самой грузовой компании. Так это вы напились какой-то дряни?

— А, так вы все обо мне знаете. Ну да, я.

— И с какой же, простите, целью? — поинтересовался Рессел, со злостью подумав, что безмозглый стажер повинен во многих бедах и даже не догадывается об этом.

— По правде говоря, все из-за того, что я не смог отказаться от распределения. Я совсем не собирался здесь работать. Мои попытки мелкого саботажа никто не принял всерьез — видно, списали на неопытность. Ну я и решил: если выкинуть что-нибудь эдакое, меня просто выгонят отсюда и пошлют в другое место. Результат немного превзошел ожидания. В общем, я как-то не учел, что после такой истории останусь не у дел. Теперь мне светят исправительные работы, какая-нибудь ерунда вроде оператора мойки. А вас за что?

— Нога, — хмуро бросил Рессел.

Он не стремился вдаваться в подробности. Можно было не отвечать, но Джон чувствовал, что молчанием от болтливого Дана не отделаться, а на достойный отпор не хватало сил.

— Ясно. То есть нет. Какая нога? Ваша? Болит? А, неважно, не обращайте внимания. Не на ногу — вам от нее, ясное дело, деваться некуда, — на меня. Я долго страдал из-за отсутствия собеседников.