Офицер велел напарнику проверить данные Рессела в общей базе, и через мгновение Джон услышал удивленный возглас:

«Ого! Если этот малый тот, за кого себя выдает, то у него действующая лицензия пилота!»

«У меня не может быть действующей лицензии, я комиссован по ранению», — возразил Рессел, но его уже никто не слушал.

«Пойдешь со мной. Там проверим и разберемся», — и офицер отвел его в комендатуру порта, где комендант повторно запросил данные Рессела в общевойсковой информационной системе, а затем не без колебаний признал тождество между серьезным курсантом, ясно и твердо смотревшим с фотоснимка, и мокрым простуженным оборванцем, который стоял посреди кабинета, одетый в грязную форму ремонтника с чужого плеча. Джону позволили вымыться, дали контейнер с пайком, кое-какие лекарства, пару рабочих ботинок и поношенную, но чистую одежду. Ночь Рессел провел не в пути, как собирался, а в помещении для арестованных, из предосторожности запертом на замок, и уснул на нарах; те, надо заметить, оказались лучше его предыдущей постели.

На другой день отставной младший офицер боевого флота Джон Льюис Рессел был без промедления объявлен годным к работе на дальних грузовых рейсах и в приказном порядке направлен в ближайший центр переподготовки, где прошел обучение по ускоренной программе, а после итоговых экзаменов очутился в спецдепартаменте почтовых перевозок; нехватка квалифицированных кадров во всем грузовом и гражданском флоте на тот момент достигла катастрофического уровня. Вместе с навыками управления кораблем к Джону вернулось желание жить — он полюбил тяжелые большегрузы, снова принялся за изготовление моделей, завел приятельство кое с кем из коллег и все реже вспоминал про раненое колено.

Долгие годы после Рессел считал, что это не самая красивая история возвращения в профессию, — и, в общем-то, был прав.

Часы отбили новую четверть. Дален отложил личное дело Рессела, снова достал платок и задумчиво его осмотрел.

— Типичная биография и нетипичное ранение, — неожиданно сказал он. — Простите мое любопытство, Рессел, но я всегда думал, что у пилота ближнего бомбардировщика больше шансов погибнуть вовсе, чем отделаться осколком в колене. Как же так вышло? Вас сбили?

— А-62 не так просто сбить, но если это все-таки произойдет, в девяти случаях из десяти пилот будет мертв, — отозвался Рессел. — Я получил свой осколок на земле, когда бомбили нас самих. Снаряд разнес часть ангара, а я незадолго до этого остался без прикрепленного техника и возился снаружи у своей машины. Надоело, знаете ли, бегать в щель по каждому чиху. Парню, который был ближе к месту попадания, оторвало обе ноги и голову, ну а мне повезло.