— Чего тебе, Псих? — раздался в трубке флегматичный голос Калеки. — Уже соскучился по моему творчеству?
— У меня под пассажирским сиденьем ПАЗа самоделка. Пластичатка, таймер на… — я бросил взгляд на часы, — восемь с половиной минут. И нажимной механизм, завязанный на пружины кресла. Схема кустарная, провода переплетены. Как мне эту дрянь обойти быстро?
На том конце повисла секундная пауза.
— Ого, — выдал Василий, и в его голосе впервые прорезался неподдельный интерес. — Люблю нестандартные задачи. Включи видео, покажи мне ее.
— Ты дебил? Я не могу с телефоном к ней подходить! А если сигнал спровоцирует детонатор?
— Расслабь булки, Псих, если это нажимной механизм, то цепь там замкнутая. А таймер у них, скорее всего, на простом микроконтроллере без GSM-модуля. Твои частоты не наведут достаточное напряжение, чтобы замкнуть реле. Неси телефон.
— Это точно?
— Нет. Вот сейчас и проверим.
Я стиснул зубы.
— Калека, сука! У меня там девушка на ней сидит! И я бы очень хотел, чтобы она выжила!
— Тогда времени не теряй, Ромео. Включай камеру и лезь под сиденье.
Я переключил звонок на видеосвязь, глубоко вздохнул и пошел обратно к Насте. Таймер отсчитывал последние восемь минут.
Скользнул под пассажирское сиденье. В нос ударил запах застарелой пыли, грязного линолеума и жвачки, намертво прилепленной к металлическому каркасу. Но всё это меркло на фоне аккуратной коробочки, обмотанной черной изолентой, от которой исходило тихое, зловещее тиканье.
Я пристроил телефон так, чтобы камера смотрела прямо на устройство, и включил громкую связь.
— Ну-ка, посвети, — раздался из динамика бодрый, почти жизнерадостный голос Калеки. В его интонациях не было ни грамма сочувствия, только профессиональный азарт. — Ого. Какая прелесть. Слушай, Псих, а сборщик-то с фантазией. Схема не типовая.
Настя, сидевшая надо мной как на иголках, судорожно втянула воздух.
— Калека, без лирики, — процедил, доставая из кармана куртки складной мультитул. Разложил кусачки. Ладони вспотели. Это что то новенькое. — Что резать?
— Подожди, дай рассмотреть. Тут у нас замыкатель на пружину… хитро, хитро. Напоминает мне одну самоделку в Бейруте. Спойлер: мы тогда парня со стен соскребали. У него ботинок остался, а вот ноги…
Надо мной раздался сдавленный, панический всхлип.
— Калека, блять, заткнись! У меня тут гражданская!
Но механизм уже был запущен. Настя, чья нервная система и так держалась на честном слове и изоленте, сорвалась в крутое пике.
Тот же самый триггер, что и в открытой двери вертолета на высоте четырех тысяч метров. Только теперь мы никуда не летели.