– Какой выбор?
Но мотылек не ответил.
Я вернулся к этому новому ощущению жизни.
К боли в груди от того, чего я не знал. К осознанию сознания.
Сознание.
Что это такое? Чем я был?
Я… жив.
Но почему?
Следуй за восходом солнца.
Без солнца ты – ничто. Тьмы не существует без дня.
Итак… я посмотрел на горизонт в ожидании рассвета. Я ждал.
Я ждал в темноте, а потом пошел босиком по пустынному миру сна.
Я привыкал к костям, слепленным из луны, и к коже, на которой сиял звездный свет.
Я ждал свою вторую половину. Я ждал солнце.
И новый день.
* * *
Я распахнул глаза.
Совсем как тогда, когда Салак притащил меня в пещеру с лихорадкой, я проснулся от мороза, который меня покрывал. Он жил в костях. Кровь моя застыла, не желая течь. Мне понадобилось некоторое время, чтобы вернуться в удушающую смертную форму – я привык парить в лунном свете.
Видение белого мотылька словно насмехалось надо мной, шепча, что это было вовсе не видение – это было воспоминание.
Я сжал зубы и заставил кровь двигаться по венам. Я едва мог шевелиться, мне было холодно, но я все же задрожал и поднял голову. Заставил туман уйти, чтобы сосредоточиться.
Я тут же увидел желтые глаза: они нависали надо мной, обрамленные шерстью и коронованные рогами.
Сердце заколотилось в узнавании и облегчении. Зетас.
Моя сестрица-волчица, с которой мы делили знания об одиночестве.
Сердце пропустило удар, споткнулось, попыталось наладить ритм. Я не мог вздохнуть, голова кружилась. Я потер грудь и нахмурился: ледяная кровь текла сквозь мое сердце и становилась теплой, снова готова была бежать. Что за странное чувство?
Я закашлялся и сел – Зетас тут же уткнулась в меня мордой. Ее мокрый нос прижался к моему поврежденному сердцу. Волчица тихонько заскулила.
– Эй… – я обнял ее за плотную шею. – Не грусти. Я в порядке.
Она прижалась сильнее, заползла на меня и упала на живот, закрыв расставленные ноги своим теплом. Я обнял ее покрепче, прижался щекой к могучей волчьей голове.
Мы немного посидели так, а потом разум мой заболтался в знакомом забытьи. Я попытался вспомнить, где я и как сюда попал, но не мог…
Пусто.
Как тогда.
Зетас подняла голову и лизнула мой висок, вымыв часть волос.
Я зашипел и отпрянул от нее – прижал пальцы к месту, которое кольнуло. Я скривился, стукнув по больному синяку, а потом замер. На лице расцвела новая боль – она пульсировала где-то в челюсти, отдаваясь по всему лицу.
Я проследовал за болью. Хорошо, что раны уже начали проходить – так же быстро, как и кольнули. С каждым стуком моего просыпающегося сердца боли становилось все меньше и меньше. Я словно обновлялся.