Я позволил своим жаждущим и очень смертоносным теням разбрестись по деревне.
К горлу моему прижали копье – мужчина с орехово-коричневыми глазами и черными как ночь волосами потребовал:
– Делай, как говорит вождь! Наколени !
В ответ тени мои сомкнулись, заклубились и толкнули его копье с такой силой, что охотник завалился назад и столкнулся с другим мужчиной.
Я собрал достаточно тьмы, чтобы…
–Не надо , – голос Трала прозвучал так спокойно. – Это самоубийство.
Он что, не понимал, что смерти тут явно жаждал не я, а они? Что это их сердца остановятся прежде, чем остановлюсь я?
Руна снова закричала.
Сердце разрывало на куски те части меня, что еще оставались смертными, и обнажали то, чем я был на самом деле.
Тени сбили с ног еще двоих охотников, хотя я даже не отдал им приказа. Мужчины полетели назад – их разноцветные косы зашумели стучащими бусинами, а коричневый мех на бедрах смягчил падение. Они приземлились с болезненными стонами, подскочили так быстро, как смогли, и снова подались вперед, направив на меня оружие.
Охотники смотрели на меня так яростно, но не могли скрыть, как дрожат их руки. Онибоялись меня.
И страхом от них несло, как от оставленного на солнце трупа.
– Последний шанс, Дарро, – вождь больше не просил, он требовал. –Опустись на колени , и все забудется.
– Она проснулась, – я словно жевал каждое слово, хрустел каждой буквой. – И ей больно. Позвольте мне ее увидеть.
– Только когда она выйдет оттуда, – голос Трала раздался над моим левым плечом.
– Боль эта не так сильна, – продолжил он. – Каждый член моего племени проходил через это. Некоторые – в десять лет. Именно тогда на них чертили метку их духа-хранителя. Я обещаю тебе: ничего серьезного с Руной не случится.
Ничего серьезного ?
Разве он не понимал, чтолюбой вред неприемлем?
Перед глазами все поплыло. Тени уплотнились и окружили охотников и копья кругом, отделили нас от остальной деревни. Вокруг меня облако тьмы становилось все чернее – я будто бы шел сквозь ночь.
Я представил, как все они падают замертво.
Представил, как копья их ломаются напополам, как каждый наконечник превращается в пыль. Я мог изничтожить их, не просто убить.
Тени свернулись, готовые претворить мои мечты в жизнь.
Я чуть подался назад, распахнул широко руки, и… разум мой разбился на мучительные осколки.
– Дарро…
Я улыбнулся и провел пальцем по телу Руны.
– Хм-м-м?
Ее кожа сияла ярко, словно солнце. Глаза ее сбросили смертный янтарь и сделались такими, какими были всегда.
И правда эта должна была разделить нас, остановить любое касание, каждый поцелуй и любовь, которая придавала нам сил бороться с нечестной судьбой.